Слышно, как она ходит по приемной, разговаривает по телефону. Но почему она не заходит в кабинет? Прошло уже тридцать, нет, целых сорок минут, а ее все нет.
Шагельдыеву очень хочется, чтобы она зашла. Он нажимает кнопку звонка, и Маргарет тотчас появляется в кабинете. У нее прозрачные, холодноватые, но умные глаза. Такая женщина не сделает глупости и не станет устраивать мужу невыносимую жизнь из-за пустяков. Шагельдыев улыбается ей навстречу, и она тоже улыбается одними глазами. Она подходит к столу, опирается на него тонкими пальцами, сплошь унизанными золотыми кольцами…
Нет, подумал Шагельдыев, когда она выйдет на работу, я попрошу, чтобы одевалась попроще. Не нужно ни колец, ни крепдешина. А как она будет выглядеть в простеньком ситцевом платье, какие носила Гуллер, и в стареньких туфлях?
Поймав себя на этих «крамольных» мыслях, Шагельдыев чертыхнулся и сердито позвонил.
— Попросите ко мне заведующих секторами! — сердито сказал он.
— Всех?
— Да! И завхоза — тоже.
— Он куда-то уехал, Нурягды Рахманович.
— Ладно. Зовите заведующих.
— Одну минуточку! — сказала она и сняла трубку зазвонившего телефона. — Вас просит Стрельников, Нурягды Рахманович.
— Я слушаю, — сказал Шагельдыев.
— С благополучным прибытием вас, — прогудел в трубку басок Евгения Петровича. — Что интересного на сессии решили?
— Спасибо, — сказал Шагельдыев, — интересного много, обо всем расскажу. А у вас как дела?
— Да как вам сказать? Ни шатко, ни валко. Вы вот что…
— Еду, еду, не ругайтесь.
— Хворостину на вас хорошую надо, а не ругать! — сказал Стрельников и повесил трубку.
В кабинет Шагельдыева входили заведующие секторами института. Подосадовав на несообразительность секретарша, он извинился, отпустил их и поехал на стартовую площадку. «Гуля сразу догадалась бы, — мелькнула мысль, — что не стоит понапрасну вызывать людей. Интересно, так ли сообразительна Маргарет?»
ГЛАВА ВТОРАЯ
Мать разговаривает с дочерью. Шагельдыев уходит из дома. Маргарет смеется. Джамал согласна на компромисс.
Вспышка мужа произвела на Джамал тяжелое впечатление. Особенно горько было слышать слова: «Кого ты ублажала, пока горело мясо?» И это позорное, хлесткое, как пощечина, даже в памяти повторить не хватает духа.
Несколько дней Джамал ходила сама не своя. Если бы человеческие впечатления постоянно сохраняли свою свежесть и остроту, молодая женщина давно, бы не выдержала. Но время стирает самые сильные переживания, время врачует самые тяжелые сердечные раны. Правда, здесь было несколько иное положение, когда ни забывать, ни успокаиваться было невозможно. И все же Джамал сумела взять себя в руки. Очень много помогала работа, которой всегда было в избытке и которой молодая женщина отдавала сейчас себя без остатка.
Узнав о гибели Гуллер, Джамал долго плакала. Не то чтобы она слишком любила девушку и переживала ее неожиданную смерть, просто это был сторонний повод для слез. Скорее всего даже — она плакала над своей разрушенной жизнью. Слезы принесли некоторое облегчение.
В отличие от Рахмана-ага, Джамал нисколько не сомневалась в причине несчастья с Гуллер. Если бы ей сказали, что от укуса змеи мгновенно умер слон, она поверила бы сказанному. Мало ли куда может забраться змея. Однажды, когда Джамал ночевала у свекра, она утром обнаружила на своем одеяле свернувшуюся клубком змею, которая искала здесь защиты от утреннего холода. Молодая женщина знала, что не всякая змея кусает, но нет ничего удивительного, если укусит. Немного удивило ее только то, что на следующий же день после смерти Гуллер к ней пришли Искандеров и Маргарет с просьбой помочь последней устроиться на секретарскую должность.
Искандеров и Маргарет… Дорого отдала бы Джамал, согласилась бы поступиться десятью лучшими годами своей жизни, только бы не знать этих людей. Или, по крайней мере, чтобы они уехали куда-либо… Занятая своими переживаниями, она до сих пор их не понимала. Собственно, она даже не задумывалась над этим.
Во время своего визита Маргарет отвела ее в сторонку и, криво улыбаясь, сказала:
— Не удивляйся моей просьбе. Если бы мой муж походил на твоего, я была бы спокойна. Но его тянет к себе каждая юбка, а в институте много интересных и безмужних женщин. Поэтому я и хочу находиться поближе к Искандерову, чтобы в случае чего — придержать его. А что касается работы, то пусть Нурягды Рахманович не беспокоится: с обязанностями секретарши я справлюсь не хуже… других.