— А при чем здесь мы? — Маргарет подняла стрельчатые брови. — Или ты хочешь, чтобы мы пошли улаживать ваши семейные дела?
Насмешка была слишком откровенной, но Джамал сдержалась.
— Вы не старайтесь уязвить меня побольнее, Маргарет. С меня и так достаточно… Скажите, зачем вам понадобилось угрожать мне? Ведь и без этого можно было бы решить вопрос с работой.
— Вот именно, что можно бы! — Маргарет сделала ударение на частице «бы». — Однако не все, что можно, обязательно делается. А нам нужна была полная гарантия.
— Но вы добились всего, что хотели. Почему вы не хотите отдать мне это… эту гадость?
— Пожалуй, — согласилась Маргарет, — но понимаете, — она фыркнула, — у моего Искандерова исключительно развито чувство прекрасного. И то, что вы называете гадостью, он считает совершенством, образцом красоты. Верно, Искандеров?
— Абсолютно! — Искандеров цинично усмехнулся. — Красота всегда радует глаз и… возбуждает аппетит.
— Ого, ты у меня стал даже говорить афоризмами! — подзадоривала его Маргарет. — Аппетит приходит во время еды.
Неприкрытая двусмысленность их слов бросила Джамал в дрожь, потом лицо ее залилось жгучей краской стыда. Совсем Непроизвольно она одернула платье на коленях, провела рукой по вороту, закрывая его.
— Как вам не стыдно! — сказала она. — Вы же культурные люди, а не стесняетесь говорить такие вещи!
Искандеров хихикнул.
— До сих пор не знал, что стыдно смотреть на красивые предметы. Вы, Джамал Дурдыевна, открыли мне новую истину.
— Ничего плохого в этом не вижу, — поддержала и Маргарет. — И потом, — мы здесь все свои люди, — если говорить без ханжества, женщина в первую очередь принадлежит постели. Все остальное — прилагается.
— Вот именно, — сказал Искандеров. Он развалился на стуле, зевнул и оценивающим взглядом осмотрел Джамал с ног до головы.
Она поежилась и подумала: «Сейчас я подойду и ударю этого наглеца по физиономии. И этой потаскухе в морду дам». Но не сделала ни того, ни другого, а только сказала:
— Если вы немедленно не отдадите мне все, я пойду в партийные органы, пойду в милицию, в органы госбезопасности. Я найду на вас управу. В конце концов это подло с вашей стороны!
— Не кричи! — сказала Маргарет угрожающе. — Вспомнила все органы. Раньше надо было вспоминать!
Ее начал беспокоить этот несколько затянувшийся разговор. Не потому, что она пожалела Джамал. Жалеть она не умела. Просто вспомнила пословицу, что в стенах есть мыши, а у мышей — уши. Рано еще распутывать паутинку. Еще несколько дней. А там пусть разбираются те, кому это положено. Подушку можно мять как угодно, но не надо ее рвать, потому что вылезший пух будет неприятен в первую же очередь для тебя.
— Не кричи! — повторила она. — Никуда ты не пойдешь. А пойдешь — тебя всюду примут как гулящую девку, а то и еще похуже.
— Конечно, похуже, — сказал Искандеров.
— Я вас не понимаю, — сказала Джамал, снова ощущая себя бессильной и беспомощной перед пауками в образе людей. — Зачем вы меня запугиваете? Почему прикидываетесь передо мной иностранцами? Ничего не знаю…
— А вам и не нужно ничего знать, — дружелюбным тоном сказала Маргарет. — В большой мудрости много горечи, и тот, кто умножает познания, умножает печаль. Так сказано в умной старой книге, которую вы, к сожалению, не читали.
— Послушайте, — сказала Джамал, вспомнив первоначальную цель своего прихода. — Если вы не хотите просто отдать, то продайте!
— Что ж, это уже деловой разговор, — одобрила Маргарет. — Правильно, Искандеров? Мы бы не стали брать с вас деньги, дорогая Джамал. Но пока мы мотались в поисках работы, крепко поиздержались, много занимать пришлось. Конечно, зарплата у Искандерова неплохая, но разве мыслимо двум молодым людям прожить на одну зарплату? И поесть хочется вкусно, и платье модное купить. В общем, соблазнов — вагон и маленькая тележка.
— Сколько я вам должна уплатить? — с пробудившейся надеждой спросила Джамал.
Маргарет прикусила губу, подумала.
— Мы не хотим вас обижать, — откровенно сказала она, — но и себя обижать не хочется. Давайте сделаем так: мы заберем свою тысячу рублей, вы добавите к ней еще… ну, скажем… три тысячи. Идет?
Джамал внутренне ахнула, услыхав названную сумму.
— Я не смогу быстро достать столько денег.
— Мы можем подождать несколько дней, — сказала Маргарет, — но учтите: всего несколько дней.
— Сколько?