— Вы что? — спросил академик.
— Евгений Петрович, — шепотом сказал Шагельдыев, — а ведь я обманул этого капитана Ханмамедова!
— Как обманули?
— Понимаете, один раз чертежи на завод отправлял не я.
— Кому-то поручали?
— Да. Искандерову поручал!
Стрельников присвистнул.
— Здорово получается!
— И, знаете, я припоминаю, что это были чертежи герметических дверей ракетоплана!
— Не фантазируете, случаем, под впечатлением всех сегодняшних разговоров?
— Евгений Петрович! — горячо сказал Шагельдыев. — Честное слово, помню, что именно эти чертежи поручал ему отправлять! Я тогда был очень занят и еще подумал, что двери — не такая уж секретная деталь.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Маргарет не забывает о делах и в постели. Будни Джамал и ее раздумья. Амандурды овладевает мастерством водителя. «Мой милый, я люблю тебя».
Ханмамедов проснулся поздно, если считать время по жизни обычного человека. Но у капитана было особое положение: проснуться в пять часов дня для него было еще рано.
Он поставил чай, побрился, подшил свежий подворотничок. Захотелось включить приемник, найти танцевальную музыку и пройтись по комнате этаким фертом. «Чего ради я сегодня валяю дурака, — подумал Ханмамедов? — Все время концы с концами не сходятся. Не сходятся? Врешь! Шагельдыев все-таки молодец! Не побоялся прийти и сказать о том, что как раз было недостающим звеном в цепи логических заключений. Честное слово… молодец! Обвиняет во всем себя, чудак. А впрочем, на нем вина тоже немалая. Везет ему, что около него много добрых людей…»
В дверь постучали.
«Кто-то чужой, — подумал Ханмамедов, — свои знают незаметную пуговку звонка. Открыть или не открывать? Вероятно, успех кружит человеку голову». Раньше Ханмамедов не подумал бы об этом — он просто был обязан открыть на любой стук. Сегодня было исключительное положение, сегодня он чувствовал себя победителем, хотелось побыть в одиночестве, чтобы полностью разобраться в принципиальном значении полученных данных. Открывать не хотелось — ни один из предполагаемых посетителей не представлял профессионального интереса.
— Иду!
— Простите, что побеспокоил. — В дверях стоял Искандеров.
Ханмамедов приветливо улыбнулся — он вообще умел приветливо улыбаться, этот молодой капитан с густыми бровями и непослушными завитками волос.
— Входите, сосед! Только что собирался пить чай.
— Я не помешал? Хоть и соседи, но мы редко видимся.
— Соседи из нас неважные, — согласился Ханмамедов. — Больше уважаем работу, чем соседа.
— Что поделаешь… — Искандеров сделал постное лицо и вздохнул. — Без работы тоже жить нельзя. Работа в наше время — источник вдохновения и благополучия человека. Эх уж, эта работа!..
— Работа, сосед, никогда не кончается. Но она не должна заслонять человека. Не будет большого вреда, если мы иногда станем встречаться в свободное время.
— Ваша правда, сосед.
— Чаю налить?
— Налей… Я, между прочим, так зашел, время скоротать.
«Ой, кривишь душой, Искандеров, вот как кривишь! Не просто так зашел ты! Забота тебя гложет. Какая забота? Откуда она? Ты — дурак. А может, умный — кто-то третий за вашими спинами? Или четвертый? Мы разберемся в этом вопросе, мы уже почти разобрались…»
А разве Искандеров знал, откуда у него появилась забота? Ее можно было ожидать, а можно было и не ожидать. Но она пришла. Откуда? Пожалуй, после поездки. Когда он вернулся, ему сказали, что кто-то разыскивал его — по телефону. И ни разу не позвонили Маргарет. Разве это естественно? О любых происшествиях справляются у секретаря руководителя учреждения. Так принято. Почему же ни разу не спросили у нее, тем более, что пропал ее муж? Кто мог так назойливо интересоваться Искандеровым, не назвав себя?
Все это совпало с непонятным, с идиотским требованием Маргарет: поставить вопрос о Шагельдыеве. На черта ей понадобился Шагельдыев? Ее требование усложняло задачу в сто раз! Попробуй, пойми этих женщин. Какой дурак назначает их начальниками и доверяет им серьезное дело? Как будто Шагельдыев — пятилетний мальчик, которого взял за ручку и повел, куда хочешь!.. Все шло как надо, все обещало самый благополучный исход задуманного, и вдруг — на тебе! Понадобился сам Шагельдыев.
Искандеров пытался доказать Маргарет, что ее затея ставит под удар все, что достигнуто немалыми трудами. «Я не понимаю тебя, — сказал он, — если бы это была не ты, я подумал бы, что это враг, и поступил бы соответственно данной инструкции». Маргарет презрительно скривила губы: «Ты поступил бы? Ты? Можешь меня не щекотать, мне и так смешно».