— У нее все хорошо, — улыбнулся он, доставая телефон и набирая кого-то.
— Привет, сынуль, — тот час ответил на звонок женский голос.
— Привет, мам, — в голосе Игоря появились мягкие, бархатистые нотки тепла и любви. — Как вы? Как папа и Беата?
— Оооо, — женщина не могла сдержать радости в голосе. — Не поверишь, папа словно на лет 15 помолодел, носиться по дому с нашей крохой и с рук ее не спускает, скоро в университет на экзамены потащит. 60 лет оболтусу, а роль папули не забыл.
Я невольно тихо засмеялась сквозь выступившие слезы.
— Представляешь, вчера ему звонят из ректората, он мне такой: ответь, скажи, что все вопросы — часа через два, у меня Беаточка спит. Он мне ее, Игорек, даже поносить не дает… — в голосе женщины послышалась неприкрытая обида. — Ты ее мне вообще-то доверил, а не ему. Ей песни петь надо, сказки читать, а не теорию биохимии метаболизма — циклы Кребса.
В телефоне раздалось тихое кряхтение.
— Ой, мам, я тебя разбудил… прости, — хлопнул себя по лбу Игорь.
— Да нет, Игорек, я же кормлю мою деточку сейчас. Хоть ночью твой папаша ее не забирает у меня. Ты мне лучше скажи, как твоя девочка?
Игорь посмотрел на меня сияющими глазами.
— Хочешь познакомиться, мам?
— Сейчас? — женщина явно заволновалась, — ой, сынуль, я… конечно хочу. Только я в халате….
— Я тоже в одной футболке, — тихо сказала я, снова заливаясь краской смущения, только сейчас осознав в каком виде сижу перед Игорем. Впрочем, он не возражал. — Доброе утро….
— Лариса Петровна, — одними губами подсказал Игорь.
— Доброе утро, Лариса Петровна, — повторила я. Он протянул руку и нажал на видеосвязь.
На экране появилась миловидная, чуть пухловатая женщина с темными, такими знакомыми мне глазами. Ее доброе лицо светилось от радости.
— Доброе утро, милая, — ответила она, — какая же ты у нас красавица! Теперь ясно видно в кого пошла моя малышка. Хочешь ее увидеть? Она улыбаться начала….
Мама Игоря вытянула руку, и я увидела свою дочку — крошечную, чуть подросшую за эти несколько дней разлуки. Мою малышку. И в тот же миг внутри меня что-то надломилось, словно прорвало плотину, сдерживавшую эмоции.
Сердце бешено заколотилось, а к горлу подступил горячий ком. Меня накрыло острое, всепоглощающее желание увидеть её, взять на руки, прижать к себе так крепко, будто только так я смогу защитить её от всего зла в этом мире. От боли. От страха. От одиночества. Я не позволю ей почувствовать его, не позволю никогда.
Малышка причмокнула губками, будто что-то проговаривала, а потом вдруг расплылась в улыбке — беззубой, корявенькой, но такой настоящей, такой родной, что внутри всё перевернулось.
— Маленькая моя… — сорвалось с моих губ дрожащим шёпотом.
Она посмотрела на меня, и её крохотные ручки потянулись к экрану. К телефону. Ко мне.
Она тянулась ко мне.
Я чувствовала, как слезы капают из глаз. Она была далеко, а я только сейчас поняла, что никогда, ни за что и никому ее не отдам. Она моя и только моя дочка, ничего в ней нет от ее отца. Нет, не было и не будет.
— Маленькая, ты не волнуйся, — продолжала мама Игоря, — ты сама себя береги, а мы не позволим волоску с Беаточки упасть.
— Спасибо вам, спасибо большое….
— Девочка моя, — заохала женщина, — мы так вас с Игорьком в гости ждем. Игорь, голову оторву, если мне девочку обидишь…
— Мама… — начал Игорь, — перестань….
— Что, мама? Я 36 лет как мама уже. Оторву и прикручу не правильно.
— Ой, мам, давай, корми кроху, — Игорь вдруг стал почти пунцовым.
— Лиана, милая, ты ему там спуску не давай… — прокомментировала Лариса Петровна, послала быстрый поцелуй и отключилась.
— Спуску, значит, не давать, да? — я посмотрела на Игоря.
— Ну, — он чуть развел руки, — расслабится ты мне точно не даешь…. Теперь понимаешь, почему я из Москвы сбежал? Женить меня — это была ее идея фикс — она мне всю плешь проела этим. Постоянно меня с дочками подруг знакомила….
Я едва сдерживала нервный смех — история Игоря была абсолютно зеркальна моей.
— А как только узнала, что у Льва Марковича есть дочь, тут же нас с тобой уже и…. — он махнул рукой, все еще красный от смущения.
Внезапно я просто обняла его за шею. Сама. Потому что то, что чувствовала к нему, впервые за год было настоящим чувством.