Я не смотрела на него, потому что знала — в его взгляде будет что-то, от чего мне станет ещё тяжелее.
— А я не хочу быть чьим-то благородным поступком, — закончила я почти шёпотом. — Никогда не хотела ни жалости, ни опеки…
Он продолжал гладить моё плечо, медленно, едва касаясь, словно давая мне время осмыслить собственные слова.
— А если… — его голос был низким, глубоким, почти мурлыкающим, но в нём проскользнула хрипотца. — Если я скажу тебе, что каждый раз, когда видел тебя, то едва с ума не сходил от желания?
Я вздрогнула, но не подняла взгляда.
— Начиная с того момента, когда сел рядом с тобой на скамье и рассказывал о тонкостях университетской политики.
— Игорь, — я слегка откашлялась. — Ты же мне тогда сказал…. Ну что не хотел идти на ужин, потому что думал….
Он усмехнулся, и я почувствовала, как его пальцы чуть крепче сжали моё плечо.
— Угу, думал, Лиа. Даже спорить не буду, — его голос был низким, чуть ленивым, но в нём сквозила улыбка. — Думал, что меня с тобой знакомить будут, сводить с очередной профессорской дочкой.
Я прикусила губу, вспоминая, как неловко чувствовала себя тогда, когда поняла, что этот ужин — не просто ужин.
— А когда увидел тебя… — он наклонился ближе, и его дыхание скользнуло по моей щеке. — Решил, что это не самая плохая идея, на самом деле.
Я замерла.
— Стоило тебе тогда коснуться меня — у меня мурашки по руке прошлись, — продолжил он, чуть приподнимая брови, будто вспоминая тот момент. — Помнишь, когда забирала у меня тарелку?
Еще бы мне не помнить этого момента.
— А потом Лев Маркович меня от души припечатал, дав понять, что подходить к тебе не стоит. Он, похоже, все понял сразу.
Мое сердце сжалось от тоски по папе.
— А ты?
— А я понял, что просто не будет.
В его голосе не было сожаления. Ни капли.
— Лиа, — продолжил он, чуть поворачиваясь ко мне. — А коллоквиум ты написала лучше Дарьи. Лучше всех.
Я моргнула.
— Что?
Игорь чуть усмехнулся, провёл пальцем по моей щеке, убирая прядь волос.
— Даже раздавленная горем и болью, родная, ты оставалась Романовой — дочерью своего отца. Но как иначе я мог вызвать тебя на эмоции? — он стиснул зубы. — Доигрался…. Ты была похожа на человека, который закрылся изнутри и выбросил ключ. — Он медленно провёл ладонью по моей спине, словно проверяя, всё ли я ещё здесь. — Я пытался достучаться. Хоть как-то.
— Скотина, — невольно выругалась я.
— О, Дарья мне тоже самое сказала. Слово в слово. И рука у нее тяжелая.
— Почему… — мой голос звучал тихо, — Почему ты не отступил?
Он не пошевелился.
— Почему продолжал… мне помогать? Даже когда я тебя ненавидела?
— Я злился. Я бесился. Я ненавидел твою холодность, твое упрямство, твою чертову гордость, твою независимость и твое нежелание принять хоть какую-то помощь. Ты задевала во мне все то, чего никто и никогда не задевал. Много раз я бесился и думал: на черта мне все это сдалось? На черта мной крутит девчонка почти в два раза моложе меня самого. Но, — он запнулся. — Но каждый раз, когда я видел тебя, мне становилось плевать на свою гордость.
Все внутри переворачивалось от этих слов, от их простоты и искренности.
А он продолжал:
— И в итоге я понял: мне плевать, любишь ты меня или ненавидишь. Плевать, захочешь ли ты когда-нибудь простить меня или нет. Плевать, захочешь ли быть рядом или уйдешь, не оглянувшись. Я просто не мог позволить им забрать тебя у меня.
— Игорь… — выдохнула я, но он не дал мне договорить.
— Помолчи, Лиана, — тихо, но твёрдо перебил он. — Просто помолчи и слушай.
Я замерла.
— Я люблю тебя, — сказал он так спокойно, так уверенно, что у меня перехватило дыхание. — Глупо? Да. Невероятно? Да. Но я люблю тебя.
Мир вокруг сузился до этих слов, до его дыхания у моего виска, до тяжёлого стука его сердца под моей ладонью.
— И когда всё это дерьмо закончится, я сделаю всё, чтобы быть рядом.
Он не просил, не умолял, не ждал ответа.
— А пока, родная, мне хватит просто твоего желания.
Я не могла дышать.
— А дальше…
Он чуть наклонился, едва заметно коснувшись губами моей макушки.
— Время покажет.
Игорь уснул, уснул крепко, о чем мне сказало его дыхание — глубокое, размеренное и спокойное. Сказались и общая усталость и бессонная ночь. Я тоже то проваливалась в легкую дрему, то просыпалась, наблюдая, как все ярче становятся полоски света на деревянном полу комнаты. Лежать рядом с ним было уютно, тепло и спокойно. Слушать стук сердца, тихое, глубокое дыхание, ощущать приятную тяжесть руки на плече. Даже поворачиваясь во сне, Игорь ложился так, чтобы обнимать меня, а когда шевелилась я — прижимал к себе крепче. Это было неожиданно приятно.