Факт оставался фактом: услуги получены, счёт выставлен. Без скидок.
Я мысленно прикинула, во что мне встанет моя глупость. Выходило очень дорого. Пришлось бы почти опустошить счета в банке, но, к счастью, хоть без продажи папиной машины. Маленькое утешение среди всей этой финансовой катастрофы.
Но тут же в голову пришла ещё одна мысль.
Я так и не расплатилась с Василием за его работу.
Полагаю, сумма там тоже была немаленькой. Василий никогда не говорил об этом, никогда не напоминал, скорее всего все полностью оплатил Игорь, но я не могла просто закрыть на это глаза. Он сделал для меня слишком много, а значит, я должна была сделать всё возможное, чтобы вернуть этот долг.
Я устало откинулась на спинку кресла, потирая виски, когда дверь в библиотеку — мою временную крепость и кабинет — тихо скрипнула.
Игорь зашёл внутрь, держа на руках счастливую, смеющуюся Беату. Она визжала от восторга, тянула руки к его чёрным прядям, пытаясь схватить их, и на её лице сияла та самая беззаботная детская радость, которой мне так не хватало в последнее время.
Я посмотрела на них — на неё, на него — и, несмотря на все проблемы, почувствовала, как внутри на секунду становится чуть легче. Всё это лето Игорь практически жил на два дома. Почти каждый день приезжал к нам из города, иногда ночевал в своей квартире, но нередко оставался и у нас. Мы не торопили события, не форсировали отношения, не пытались поставить им ярлык. Просто были рядом, давая друг другу время понять, чего мы хотим на самом деле.
Я привыкла к его присутствию. Привыкла к тому, как он появляется в дверях, чуть склонив голову набок, привычным жестом убирает волосы с лица, садится рядом и молча наблюдает, давая мне пространство, но в то же время не позволяя чувствовать себя одинокой.
Его взгляд метнулся к листу на столе. Я заметила это движение и почти автоматически перевернула бумагу обратной стороной, не желая втягивать его в свои финансовые проблемы.
Но он всё равно изменился в лице.
Не говоря ни слова, осторожно уложил Беату в её кроватку, накрыл лёгким пледом и, убедившись, что она мирно сосёт кулачок, развернулся ко мне.
Сел напротив.
— Что-то не так? — его голос был спокойным, но требовательным, тем самым фирменным командным, от которого все студенты прижимали уши. Я невольно улыбнулась, настолько его тон сейчас напомнил тон отца, когда тот был недоволен.
— Владимиров? — это скорее было не вопросом, а утверждением.
Я молча кивнула, понимая, что рано или поздно нам придется говорить об этих проблемах.
Максимилиан не оставлял меня в покое. Дважды он пытался связаться со мной из СИЗО по телефону, постоянно передавал через адвокатов короткие записки, полные невнятных намёков и манипуляций. Наталья, похоже, тоже не собиралась так просто исчезнуть из моей жизни — однажды она даже подкараулила меня около университета, куда я ходила восстанавливаться.
Я оставляла все их попытки без внимания, не читала записки, не передавала ответов, но столкновение с Натальей оказалось неизбежным. Она остановила меня прямо на тротуаре, её лицо было усталым, но глаза горели всё той же смесью высокомерия и уверенности, что она может повернуть ситуацию в свою пользу.
К счастью, вовремя появились Даша и Лена, объяснения с которыми тоже было не простым.
Дарья встала рядом, её взгляд впился в Наталью с такой неприкрытой ненавистью и яростью, что даже мне стало не по себе. Наталья замерла. Она поняла — ещё одно слово, ещё одна попытка давления, и моя подруга просто разорвёт её на части прямо здесь, посреди университетского двора.
Я же смотрела прямо в синие глаза Натальи и ощущала странное, почти пугающее спокойствие.
— Пошла вон, — отчётливо и ровно произнесла я.
А затем отвернулась и, не оглядываясь, ушла с подругами в корпус университета.
— Сколько? — в лоб спросил Игорь, не отпуская моего взгляда.
Его голос был ровным, но в нём чувствовалась та особая напряжённость, которая появлялась у него, когда он принимал решения, не оставляющие места для компромиссов.
Я не отвела глаз.
— А сколько ты заплатил Васе за мою реабилитацию? — точно так же, в лоб, спросила я его в ответ.
Он чуть прищурился, будто оценивая, насколько далеко я готова зайти в этом разговоре.
— Ты серьезно считаешь, что сейчас это так важно? — фыркнул он, закипая. Я уже научилась различать оттенки его настроения.