Паника разжимала свои когти, медленно, но верно.
Наталья подала мне чай, заметив, что мои щеки чуть порозовели.
— Хорошо, — Максимилиан встал из-за стола и я машинально поднялась вместе с ним. — Разреши заехать завтра, завезти договор? — снова поймал мои глаза своими.
— Да, — страха перед этим человеком не было.
Внезапно на папином столе зазвонил мамин телефон.
Все наши взгляды мгновенно переместились на трубку.
— Возьми, Лиана, — велела Наталья, — вдруг бабушка звонит?
Я вздохнула и перевернула телефон экраном вверх. Высветившийся номер был мне не знаком. Внутри опять сжались когти ужаса.
Максимилиан глазами велел ответить, чуть нахмурив брови.
— Да, — ответила, едва сглотнув тяжелый ком в горле.
На секунду мне показалось, что на том конце никто не ответит, но я ошиблась.
— Лиана, — выдохнул телефон знакомым глубоким голосом Роменского. — Лиана, я…
Перед глазами все поплыло, я стала падать, чувствуя, как перехватывает меня за талию Максимилиан, услышав, как ударился телефон о деревянную поверхность пола.
18
Зачем он звонил? Что ему было нужно?
Этот вопрос никак не давал мне покоя, сверлил мою голову до состояния постоянной боли. Тело предало меня в тот момент, страх тараном ударил в живот, вызывая животное ощущение паники. И только перехватившие за талию сильные руки Максимилиана, отреагировавшего моментально, не дали свалиться на пол. Нет, сознание я не теряла, напротив оно было как никогда ясным, я просто утратила контроль над своим телом. Словно сам голос Роменского подавлял любое мое сопротивление.
Максимилиан легко поднял меня на руки и отнес на кровать. Его голос звучал ровно, его дыхание было размеренным — и он заставил меня синхронизироваться с ним. Вдох. Выдох. Ещё раз. Дыши. Снова. Медленно, но верно он возвращал меня к себе, к контролю над телом, над разумом.
Наталья, нахмурившись, без лишних вопросов отключила мой телефон, полностью обрывая любую возможность Роменскому снова связаться со мной. Их с Максом молчаливый взгляд говорил больше, чем любые слова. Они понимали, но не спрашивали. Дали мне возможность самой справиться с этим, не давя, не требуя объяснений.
Я успокоилась не сразу. Только когда паника окончательно улеглась, а дыхание стало ровным, Максимилиан наконец позволил себе уйти. Перед этим, не смотря на собственную усталость, он ещё раз внимательно посмотрел на меня, оценивая состояние, словно проверяя — выдержу ли я ночь одна. Я кивнула. Он ушел.
Одно мне точно показал этот звонок — я панически, почти до животного состояния боялась Роменского, сколько бы раз не убеждала себя, что не видела лица насильника, что не слышала его голос. Моя психика играла со мной, прочно связывая запах и человека. И что мне делать с этим страхом — я понятия не имела.
Чтобы хоть немного отвлечься, я украдкой начала искать информацию о Центре Максимилиана и Натальи. Впрочем, прятаться было бессмысленно — сведений о нем оказалось более чем достаточно.
Центр открылся всего восемь лет назад. Большое белое здание в престижном районе города, пусть и на его окраине, выглядело внушительно. Гугл мгновенно выдал десятки ссылок, сотни снимков — летние и зимние пейзажи, дневные и ночные виды, фасад, окруженный аккуратным садом, просторный внутренний двор.
Когда-то это место служило военным госпиталем. Потом, переданное в муниципалитет, пришло в упадок, обветшало, едва держась на грани забвения. Но после того как Владимиров выкупил его, здание получило вторую жизнь. Оно стало не просто восстановленным объектом архитектуры, а убежищем для тех, чьи раны не видны глазу. Центром психологической помощи, где лечили души.
Не солгал Макс и в том, что его Центр имел все государственные лицензии и разрешения на врачебную практику, размещённые на официальном сайте центра. Там же были и финансовые отчеты и отчеты о деятельности. А множественные ссылки на сторонние ресурсы выдали массу отзывов: положительных, восторженных, сдержанно-деловых, но всегда несущих один посыл — помогли. Судя по всему, в этот центр приезжали не только люди из нашего города, но и из других частей страны.
Рассматривая фотографии я не могла не улыбнуться: как территория Центра, раскинувшаяся на опушке соснового леса, так и внутренние помещения поражали чистотой и уютом. Центр предлагал не только психологическую помощь. Среди направлений значились гинекология и акушерство, что само по себе казалось необычным. В списке отделений были также альтернативная медицина, сомнология, диетология, реабилитация, неврология. Казалось, будто здесь стремились охватить человека целиком, «очистить» его, восстановить не только психику, но и тело.