Максимилиан давал краткие пояснения ко всему, что я видела в Центре, будь то занятия гимнастикой беременных девушек и женщин, групповые занятия с психологами, залы реабилитации, где некоторых людей фактически учили двигаться заново.
Но самое удивительное было то, как люди реагировали на моего спутника — его знали все. И врачи, и пациенты.
— Невероятно, — выдохнула я, когда мы присели отдохнуть на одну из скамеек в коридоре. — Я и представить не могла, что у нас в городе есть нечто подобное…. Как вам удалось это все создать?
— Я работал, Лиана, — мягко ответил Максимилиан. — Работал, изучал новые техники, работу мозга, связь человека и окружающего мира. Экспериментировал, думал, — усмехнулся он. — Этот Центр — результат работы многих и многих лет… Ты видишь, здесь мы используем не только чисто научных подход, но и восточные техники, медитации, позволяющие нам глубже понять сознание гостей и помочь им, работаем со снами — это одно из самых малоизученных областей науки, а ведь сон — залог здоровья. Конечно, — помолчав, заметил он, — работаем и с ПТСР.
— Здесь, — я посмотрела на свои руки, — я заметила, много людей… не бедного слоя….
Макс хмыкнул.
— А что, думаешь у тех, кто добивается успеха и положения нет сложностей? Подчас их внутренняя боль и внутренний страх даже глубже, чем у простых людей. Они больше видели, больше знают, больше…. Скажем так, всего нарушали.
Я резко подняла взгляд.
— Что вы имеете в виду?
— То, что мозг — сложная машина, Лиана, — спокойно ответил он, и в этом спокойствии чувствовалась не только уверенность, но и знание. Глубокое, основательное. — Он может оправдывать нас, защищать, стирать и замалчивать вещи, которые мы не готовы принять. Он способен создавать целые иллюзии, чтобы мы не сошли с ума от реальности, которая слишком тяжела.
Он помолчал, давая мне осмыслить услышанное.
— Но в этом же его ловушка. Разум играет с нами злые шутки, создаёт барьеры, выстраивает препятствия. Иногда искусственно возводит стены, за которыми мы прячемся, иногда — создаёт яму, в которую мы же сами и падаем. И чем глубже страх, тем выше стены. Тем темнее яма.
Я снова опустила взгляд, чувствуя, как что-то дрожит внутри, смутное и неоформленное.
— Здесь мы боремся со всеми этими барьерами, — голос Максима стал тише, но твёрже, почти осязаемым. — С тем, что люди тащат на себе годами, даже не осознавая этого. Человек может жить с глубокой внутренней болью, с травмой, вытесненной настолько далеко, что она становится частью его сущности. И он даже не поймёт, что причина его проблем — именно она.
Он остановился и посмотрел прямо на меня.
— Но есть одно, что стоит выше всего этого. Страх.
Он дал мне секунду, чтобы переварить его слова.
— Страх, Лиана, — его голос стал низким, гипнотически ровным, — наш самый худший враг. Самый опасный. Он не просто пугает, — продолжил Максимилиан. — Он парализует. Он замедляет реакции, тормозит решения. Он заставляет сомневаться в каждом шаге, в каждом слове. Он убеждает нас, что нам некуда идти, что выхода нет. Он подменяет реальность, делает её узкой, как горлышко бутылки, не оставляя выбора. Он вцепляется в нас стальными когтями, — его голос стал почти шёпотом, но от этого ещё более пронизывающим. — Он становится нашим хозяином и не дает идти дальше. Да я думаю, ты и сама это все прекрасно знаешь.
— Я… я боялась сегодня выйти на улицу, — внезапно призналась я ему.
— Догадываюсь, — вздохнул он, и я почувствовала, что он слегка сдерживает себя.
— Почему… вы снизили цену, Максимилиан?
— Потому что могу себе это позволить, Лиана. — признался он. — Да, чтобы создать все это, чтобы оказывать помощь, содержать Центр — мне приходится брать свою цену. И люди готовы платить ее, потому что мы — помогаем. Но это не значит, что цель — только выгода. Ты видела здесь людей в одежде разных цветов, не так ли? Так вот, белые — это дипломированные врачи, преданные своему делу, гости, те кто приезжают на краткосрочные программы — пять- семь дней, могут ходит как им удобно, но носят зеленые шарфы. Те, кто уже переодет в зеленые футболки — наши гости не первый раз, они проходят более глубокие программы по восстановлению. А голубые — это волонтеры Центра. И ты видишь — их много. Это люди, Лиана, которые сами были гостями, сами нуждались в помощи, кто-то находился на грани, но им помогли. Сейчас они помогают нам. Кто-то работает здесь постоянно, кто-то — приходит на несколько часов. Конечно, среди наших клиентов есть и весьма состоятельные люди, и большая часть финансирования идет именно от них. Но мы не отказываем в помощи и тем, кто не может платить указанные суммы.