Когда я призналась ей, что жду ребёнка и не знаю, кто отец, она не упрекнула меня ни словом, ни взглядом, не заставила испытывать вину или оправдываться. Она просто притянула меня к себе, обняла, прижала к груди и долго целовала в лоб, повторяя, что ей жаль, что она просит прощения. Я не говорила, при каких обстоятельствах это случилось, но, думаю, она догадывалась.
— Мам? — удивление было таким сильным, что я даже забыла поздороваться. — Что случилось?
Она подняла голову, её глаза были тревожными, но взгляд — ясным, осмысленным.
Максимилиан, сидевший во главе стола, посмотрел на меня внимательно, мягко, но устало улыбнулся.
— Извини… — смутилась я, поймав его взгляд. — Прости, Максимилиан. Я… рада тебя видеть.
— Заходи, — он кивнул на кресло напротив себя.
— Что произошло?
Мама и Макс переглянулись.
— Не очень хотели дергать тебя этим, — ответила мама, — но у нас возникли сложности. С наследством.
Мое лицо враз потемнело. Меньше всего мне хотелось слышать об этом сейчас. Когда мама восстановилась, я полностью передала ей и юристам Макса все вопросы, касающиеся имущества, оставленного нам отцом. Мне было не до этого. Головой я понимала, что нужно уладить все формальности, разобраться с бумагами, провести разделы, но душой не могла заставить себя вникать в этот процесс. От одной мысли о нём внутри всё переворачивалось, в груди сжималось что-то болезненное, тяжёлое.
— Что именно? — выдавила я, заставляя себя выслушать ответ.
В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и девушка-секретарь принесла мне чай. Я молча поблагодарила её взглядом, обхватив ладонями чашку, пытаясь согреть в ней озябшие пальцы и одновременно найти в этом жесте хоть каплю внутреннего успокоения.
Мама тяжело вздохнула, потёрла виски, на секунду закрыла глаза, а затем, будто преодолевая себя, наконец произнесла:
— Твоя бабушка… Тереза…
— Что с бабулей? — едва не подскочила я, чувствуя как от страха сжало все внутри.
— Да все с ней нормально, Лиана, — махнула рукой мама. — Она подала в суд.
— Что? — я озадаченно переводила взгляд с Макса на маму и обратно. — Насколько я знаю, бабушка имеет полное право на часть наследства папы. На одну шестую, если не ошибаюсь…. Мам, она имеет право…
Мама вздохнула.
— Она заявилась не на одну шестую, зайчонок. Она отбивает патенты твоего отца, заявляя, что имело место соавторство с ней.
Все, что происходило в этом кабинете неприятно царапало внутри, вызывая что-то сродное отвращению. Никогда не понимала, когда родственники начинали дележку имущества.
— Мам, — вздохнула, потерев подушечками пальцев ладонь. — Ну что такое? Неужели мы будем судиться с бабушкой? Ну это же какая-то херня….
Макс молчал, внимательно наблюдая за мной, но по тому, как он сжал руки в замок и чуть подался вперёд, я поняла, что он уже думал обо всём этом гораздо глубже, чем мы с мамой.
— Это не просто спор за наследство, Лиана, — тихо сказал он. — Если она отсудит патенты, ваша часть наследства сильно уменьшится, и в будущем это может повлиять на то, что останется у тебя и твоего ребёнка.
— Макс, — я повернулась к нему и посмотрела прямо в его тёплые, умные глаза, надеясь увидеть там поддержку. — Да какая разница? Я ведь единственная бабушкина наследница. Сейчас для неё эти патенты важны, потому что они — часть папы, часть его работы, его жизни. Но это никак не ущемляет меня или… — я запнулась, делая глубокий вдох, — этого ребёнка.
Максимилиан тяжело вздохнул, явно сдерживая раздражение, которое, как я поняла, вовсе не было направлено на меня. Он молча поднялся, отошёл к окну, сунул руки в карманы джинсов и какое-то время просто смотрел на заснеженный парк за стеклом. Тишина повисла между нами, в комнате чувствовалось напряжение. Я видела, как по его челюсти прошла лёгкая судорожная волна, как он пытался подобрать слова, как боролся с желанием сказать что-то резкое.
Наконец он развернулся, быстрым шагом подошёл к одному из стеллажей, вытащил зеленую папку с документами и вернулся к столу. Открыл её, достал несколько листов, затем посмотрел на меня, как будто проверяя, готова ли я слушать.
— Смотри, — он разложил передо мной скриншоты документов, банковские отчёты. — Ты хоть представляешь, какие суммы ваша семья получает в качестве роялти от патентов твоего отца?
Я нахмурилась, глядя на эти цифры, и в груди вдруг странно кольнуло.
Честно говоря, никогда об этом не задумывалась.
Деньги всегда были чем-то второстепенным. Да, я знала, что отец был учёным, что его разработки ценились, что его работа оставила большой след в научном сообществе. Но я никогда не связывала это с тем, насколько финансово значимым оказалось его наследие.