Только сейчас я поняла, насколько серьезным было наследство, оставленное нам папой.
— Что это меняет? — тихо спросила я. — Бабушка вложила душу и сердце в папу, в его открытия. Она такой же член семьи, она имеет право на эти патенты.
— А если она решила передать их, Лиана? — вдруг тихо спросил Максимилиан. — Если есть кто-то, кто хочет прибрать наследие твоего отца себе?
— Макс… — я запнулась. — Это…
Макс молча достал из папки несколько фотографий и сердце ухнуло у меня в пятки. Руки задрожали, сердце начало выпрыгивать из груди.
— Макс, — наверное, мое лицо было красноречивее слов. — Когда?
— Несколько раз за январь, — спокойно ответил Макс, глядя на снимки из-за моего плеча. Он стоял за мной так близко, что я чувствовала его тепло, его дыхание, которое шевелило мои короткие волосы, но ничего из этого не имело значения, потому что перед глазами пульсировали эти проклятые фотографии. Фотографии, на которых были бабушка и Роменский.
Я моргнула, но изображения не исчезли. Они были реальными. Осязаемыми. Неоспоримыми.
На одном снимке они стояли около её загородного дома.
На другом — сидели за столиком в кафе, погружённые в разговор, а бабушка держала в руках какие-то бумаги.
Роменский выглядел так, словно пережил нечто худшее, чем просто несчастный случай. Он уже был в гипсе, его лицо всё ещё оставалось сплошной маской отёков и синяков, словно следы аварии не спешили исчезать, а, возможно, к ним добавились и другие, оставленные кем-то намеренно.
Мама сжала голову руками, тихо ругаясь под нос, и я не сомневалась, что в этот момент её мысли были такими же хаотичными, как и мои. Я снова и снова рассматривала фотографии, чувствуя, как внутри нарастает огонь ярости, обжигающий, не оставляющий места ни для шока, ни для страха.
— Поговорим начистоту, Лиана? — голос Макса был ровным, но в нём слышалась сталь, решимость, которая не оставляла мне возможности отмахнуться.
Он развернул меня к себе, удержав за плечи, заставляя смотреть прямо в его глаза.
— Клара, можете оставить нас наедине?
Мама посмотрела на него, затем на меня, её лицо было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию.
— Конечно, — коротко ответила она и вышла, едва сдерживая эмоции и злость, которая плескалась в её взгляде.
Я сглотнула, почувствовав, как в комнате стало тесно, слишком тесно.
Макс был слишком близко, его сила, уверенность, решимость обволакивали меня, словно не давая возможности уйти, спрятаться, скрыться за привычными защитными механизмами.
Я хотела отвернуться, но он не позволил.
— Это он, Лиана? — его голос был низким, твёрдым, без оттенка сомнений, без осуждения, без давления, но с той самой неподдельной заботой, которая делала этот разговор ещё более невыносимым. — Он сделал это с тобой?
— Не знаю…
— Он? — в голосе Макса прозвучали нотки ярости.
— Не знаю!!! — закричала я. — Не знаю!!! Я только запах помню! Удовое дерево и цитрус! Да, это его запах! Ничего больше!
Дернулась, вырываясь из сильных рук, но Макс меня больше и не держал. Отбежала от него подальше, к окну, тяжело дыша и прижимаясь лбом к ледяной поверхности стекла.
— Лиана, — голос его звучал глухо, — Лиа….
— Вы что, за бабушкой следили? — зло бросила я Максу.
— Нет, — просто ответил он. — За этим вот….
— Зачем?
— Он мне не понравился, — ответил Макс, наваливаясь на стол. — Тогда, когда я приехал за тобой. Он вел себя как хозяин. Я…. хотел защитить тебя…. Лиа, если это он…. Паутина куда глубже, чем мы думали. Этот ребенок…
Я похолодела от ужаса и обернулась к Максу.
— Боже….
— Тихо, девочка, тихо, — он стремительно подошёл ко мне и обнял, прижимая к себе. На этот раз я не вырывалась.
— Макс… мне страшно….
— Не бойся, — тихо ответил он, гладя по коротким волосам. — Не бойся, девочка моя, — руки слегка укачивали, успокаивали. Мне было не очень комфортно, но эти легкие движения помогали мне ощутить себя в безопасности. — Лиана, — тихо сказал он через пару минут, — есть один способ…. Можно попробовать понять…. Но…
— Я согласна, Макс, — прошептала я, крепче прижимаясь к нему, утыкаясь лицом в его рубашку, вдыхая его запах, ощущая ритм его дыхания. — Мне нужно знать правду.
Его объятия стали чуть крепче, его пальцы задержались на моей спине, но он не произнёс ни слова, словно давал мне возможность самой осознать этот момент.