Мы долго стояли так, не разжимая рук, не желая отходить друг от друга. Наконец, бабуля все-таки чуть отступила от меня, оглядывая с ног до головы. Нахмурилась.
— Как ты себя чувствуешь, малышка? Тяжело дается?
Мы прошли с ней в просторную светлую кухню, пахнущую деревом и травами.
— Все нормально сейчас уже, — улыбнулась я, садясь на любимое кресло у стола. — Тошноты почти нет, иногда усталость накатывает, да есть стала как не в себя, сильно вес стала набирать. Но Ирина быстро меня в руки взяла, диету выписала…. Так что сейчас все в норме.
При упоминании моего врача бабушка недовольно поджала губы. Налила себе чай, мне — любимый какао и села напротив.
— Лиана, — она облизала тонкие губы, — а что с учебой? Сессию ты чудом сдала… но что дальше?
Я вздохнула, понимая, что предстоит нелегкое объяснение. Отпила какао оттягивая момент.
— Бабушка… мне нужно с тобой поговорить. Серьезно поговорить….
— Да, внученька, не мешало бы…. Давно пора было этот разговор начать, родная. Ты из-за судов приехала?
— Частично… — призналась я, вздохнув. Врать и выкручиваться смыла не было. — Но не только….
— Мать отправила? Или этот…. Максимилиан? — в голосе бабушки проскользнули нотки не просто гнева, а искренней злости.
— Бабушка! — меня покоробили ее слова о Максе. — Никто меня не присылал, — пальцы невольно скользнули по подарку Макса. — Я приехала, потому что хочу сказать тебе кое-что. Это важно.
— Да, Лиана, важно. Ты права, — она дернула головой. — Важно то, что ты сейчас махнула рукой на будущее, на все, о чем мечтала, на все, к чему стремилась. Важно то, что ты словно зомбированная звонишь мне чтобы сказать пару дежурных фраз, чтобы голосом робота сообщить, что все в порядке. А я вижу, что не в порядке! Вообще все не в порядке! Лиана…
— Бабушка… я знаю… — голос оборвался на полуслове, но я заставила себя говорить. — Вся моя жизнь из-за одного ублюдка покатилась к чертовой матери, это правда! — я не выдержала, вскочила с места, дыхание сбилось, сердце колотилось так сильно, что я почти слышала его удары в висках. — Но я приехала к тебе не только из-за судов!
Она не шелохнулась, только сжала губы в тонкую линию.
— Я знаю, что папины работы были сделаны вами совместно, но… бабуль, неужели ты допустишь, чтобы его исследования, его труды, всё, чему он посвятил жизнь, попало в чужие руки?
Бабушка сузила глаза, её лицо напряглось, но выражение не смягчилось.
— Именно этого я и стараюсь не допустить, — отчеканила она, глядя мне прямо в глаза.
Её взгляд был жёстким, почти режущим, как скальпель, рассекающий все мои доводы на части.
— Ты совсем слепая, Лиана? — её голос звучал холодно, резко, даже жёстко. — Ты совсем ничего не видишь? Ты хоть понимаешь, что происходит с тобой и твоей жизнью?
Я хотела возразить, но она не дала мне такой возможности, её слова прозвучали как пощёчина:
— Ты хоть видишь, что два абсолютно незнакомых и сомнительных человека стали тебе дороже всех, кого ты знаешь много лет?
Мне стало почти больно от ее слов, от ее неприязни к Максу и Наталье.
— Лиана, Клара — понятно, она всегда была сумасбродкой, но ты-то умная девочка! — бабушка смотрела на меня с болью, но в её голосе звучала жёсткость, от которой у меня внутри всё сжалось. — У тебя всегда был сильный, отцовский характер и его же аналитический взгляд. Неужели ты не видишь, как эта парочка манипулирует тобой, как они настраивают тебя против всех? Ты же почти живёшь в этом их Центре…
Я почувствовала, как по телу пробежала горячая волна гнева.
— Да потому что там мне смогли помочь! — закричала я, уже не сдерживаясь. — Потому что Макс вытащил меня с того света, бабушка! Потому что он, а не кто-то другой, был рядом, когда жизнь меня ломала!
Голос сорвался, но я уже не могла остановиться.
— Потому что ты в своей ревности не видишь самого главного — он любит меня! Любит! И бережёт. Защищает!
Бабушка вскинула голову, её глаза вспыхнули.
— Любит? — её голос тоже сорвался на крик. — Это его любовь, Лиана? Оградить тебя от мира? От меня? Лишить будущего?
Она шагнула ближе, её лицо было напряжено, а руки дрожали.
— Он заставил тебя сохранить этого ребёнка! Почему, Лиана? Не потому ли, что хочет навсегда привязать тебя к себе? — её голос дрожал не только от злости, но и от чего-то похожего на отчаяние. — Боже, Лиана, тебя там зомбируют, что ли?
В глазах у меня потемнело.
Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.
— Бабушка, тебе плевать на мои чувства! — голос сорвался, но я не могла сдержать ту боль, которая внезапно вспыхнула внутри. — Ты видишь только свои обиды, ты смотришь на всё через призму прошлого! Неужели к этому мы пришли?!