Тяжело вздохнула. Мы не разговаривали нормально несколько месяцев, после моего неудачного визита и это было… больно.
— Да, бабуль, — все-таки я ответила.
— Привет, родная… — голос бабушки звучал устало, но в нем было столько теплоты и боли, что сердце сжалось.
Несколько мгновений мы молчали, а потом заговорили одновременно:
— Как дела, бабуль?
— Как ты, солнышко?
И тихо засмеялись, объединенный этой необычной минутой тепла.
— У меня все хорошо, бабуль, — первой ответила я. — У меня дочка…. Я назвала ее Беатой…
Послышался тихий всхлип.
— Ну что ты, бабушка! — я тут же встрепенулась, забыв обо всём. Обиды, ссоры — всё стерлось в один миг. Осталась только она, моя родная, моя любимая бабушка, которая сейчас плакала от счастья. — Что ты! Не плачь… иначе я сама сейчас заплачу…
Но было поздно.
— Родная моя… Ты… прости меня, — голос её дрожал, слова срывались на рыдания. — Прости… Лиана, чёрт с ними, с судами, я откажусь… Ты только прости меня…
Я больше не сдерживалась. Горячие слёзы катились по щекам, капали на гладкую поверхность отцовского стола. Грудь сдавило так сильно, что я едва могла дышать.
— Бабушка, я скучала! Я так скучала… — шёпотом призналась я, зажмурив глаза.
— Я тоже, моя девочка… Лиана… Я так хочу увидеть тебя, обнять… Твою Беаточку посмотреть… — её голос стал ещё тише, почти умоляющим.
Я резко поднялась с кресла, крепче прижав телефон к уху. Вся усталость последних дней, всё напряжение исчезли — осталось только одно желание.
— Я дома, бабушка… Хочешь, мы сейчас приедем к тебе? — спросила я, не заботясь о том, что за окном уже давно стемнело. Мне было всё равно. Мне нужно было увидеть её, прямо сейчас.
Но её ответ застал меня врасплох.
— Зайчонок мой, — всхлипнула она, и в голосе её было столько нежности, столько любви, что у меня перехватило дыхание. — По правде… я у вашего дома… Почти каждый день сюда езжу… скучаю…
Я замерла, широко раскрыв глаза.
— Бабуля… — только и смогла выдохнуть я, прикрывая рот ладонью.
Она былаздесь, прямо за дверью. Всё это время она приезжала сюда, видела наш дом, но не решалась войти.
— Бабушка! — мой голос задрожал от переизбытка эмоций. — Иди домой! — я уже не пыталась сдерживать слёзы, они текли ручьём. — Иди к нам!
В трубке послышалось движение, потом её всхлип, полный облегчения и счастья.
— Иду, родная моя, иду!
Я судорожно выдохнула, смахнула ладонью слёзы и поспешила к двери.
Распахнула двери и оказалась в теплых, нежный, пахнущих травами и чаем руках. Мы стояли на пороге, не в силах разорвать объятий, и только тихий писк просыпающейся Беаты заставил нас разжать руки.
Обе поспешили в комнату, где девочка уже ворочалась, требуя свою порцию еды.
— Она на тебя похожа, — заметила бабуля, бережно, но умело беря ее на руки и идя за мной на кухню. — Красавица….
Я вздохнула, вытирая слезы и готовя смесь.
— Да… Только….
Бабушка ласково сжала мою руку, её тёплые пальцы словно передавали мне что-то неуловимое — поддержку, мудрость, которую я пока не могла полностью осознать.
— Связь матери и ребёнка — это самая сильная, самая прочная связь в мире, — повторила она, глядя на меня светлым, добрым взглядом. — Она не всегда приходит сразу, но она есть всегда. Даже если ты её не чувствуешь. Даже если тебе кажется, что ты не готова.
Я молчала, не зная, что ответить.
— Ты носила её под сердцем восемь месяцев, — продолжала бабушка, — и всё это время ваш мир был единым. Она слышала твой голос, чувствовала твоё настроение, жила с твоим дыханием. Она знает тебя лучше, чем кто-либо. И даже если ты пока этого не осознаёшь, она чувствует тебя так, как не почувствует никто другой.
Я посмотрела на Беату. Маленькую, крошечную, такую хрупкую.
— Но почему тогда… — мой голос сорвался, я судорожно вдохнула. — Почему я ничего не чувствую?
— Чувствуешь, зайчонок. Чувствуешь. Но подавляешь. Запираешь. Не позволяешь. Значит время еще не пришло. И нужно просто ждать, родная. Можно мне покормить ее?
Я кивнула, вытирая тыльной стороной ладони слезы и передавая ей бутылочку со смесью.
— Ой, — вскрикнула бабушка, — Лиана… прости меня…. Я в машине, что меня привезла, подарки для тебя все вожу…. А тут, — она всхлипнула, — оставила. Таксист ждет, там в арке. Не сходишь?
Я вздохнула, покачала головой, но поднялась.
— Конечно, бабушка. Только не уходи никуда, ладно?
— Ну что ты, зайчонок, я же здесь! — улыбнулась она, нежно поглаживая Беату по крохотной спинке.