- иди у себя напишешь, я таких выходок не потерплю – визжал Дроздов
- ничего страшного потерпишь, - ответил Роман и продолжил написание рапорта.
Написав рапорт он встал, подошел к начальнику и с размаху положил на стол, так что все вздрогнули, и глядя в глаза сказал ему, только одно слово «Иуда».
Дроздов был шокирован выходкой Берка, как и все остальные присутствующие. После непродолжительной паузы, Роман добавил: - Честь имею - и развернувшись, направился к выходу с кабинета. Сергей вышел за ним. В приемной все молчали только провожая взглядом, Берк не слова не сказал, вышел с кабинета и направился к себе на пятый этаж. Сев за стол он выдохнул и закрыл глаза погрузившись в себя. Сергей попытался как-то беседовать, но не получилось, он сел за свой стол и молча погрузился в бумаги.
Через какое-то время в их кабинет зашел первый замначальника управления Саныч, он один из старых. Который стал уговаривать Берка не спешить и не кипятится, говоря что «Птица» скоро получит свою генеральскую звезду уйдет в другое место, а кто будет убийство раскрывать или бандюков ловить? Потом подошел еще один зам с начальником отдела и все вместе стали уговаривать Берка не реагировать так. Берк молчал, ничего не отвечал. Саныч дал Тихому ключи от кабинета и сказал, чтобы из шкафа принес бутылку коньяка и шоколадку. После все сели, выпили говорили, хвалили Берка, осуждали Дроздова, говоря что это временный человек и снова уговаривали не уходить с милиции.
- Ну если не вмоготу давай я тебя в любое подразделение переведу - не унимался Саныч, - а как «этот» свалит вернешься.
- Я прятатся не буду, да и система уже вся изжила себя такие, Дроздовы и их «дружинники» нас выдавливают и с каждым годом все меньше остается людей, с которыми можно работать. По этому мужики не уговаривайте, я принял решение.
- Ты подумай еще раз, вдруг передумаешь. Ну а если надумаешь вернутся, а я буду на месте я тебя возьму – сказал Саныч.
После чего еще по одной и народ с кабинета разошелся. Берк пошел в дежурку сдал оружие и попрощавшись направился домой. Такое неприятное чувство было на душе, как будто ты идешь голый, и ни кого своих сзади нет, ты понимаешь, что выпал с системы. К которой ты прирос всей душой и теперь понимаешь, что то, что строил всю жизнь, вдруг исчезло, и ты стал внеудел. Что делать и как дальше жить? Несколько первых дней после увольнения был как в прострации и не знал чем себя занять. Пытался общаться со знакомыми, но все было не то, настроения не было, и он не был похож на самого себя, его ломало по настоящему и обидно в двойне, что к нему отнеслись не справедливо.
Знакомые адвокаты, утащили его в баню и под шашлычок и коньячок, пытались разложить все, как в старые добрые времена, обсуждая все стороны и все возможности.
- ну чего ты завелся, ты же знаешь что «Птица» реальный дебил, хотя как опер он вроде был неплохой – стал начальником и сразу скурвился. Ну ниче, пересиди тихонько, сходи в отпуск, на крайняк переведись. Ты же опер от Бога. Саныч сокрушался, что теряет лучшего опера управления. Тебе еще как медному котелку, коптеть еще, у тебя такие перспективы. Ты службу только понял – начал Гаврюшенко.
- Ладно Толечка, хватить давить на него, может он и прав. Можно попробовать ложку, чтобы понять что это дерьмо, а не доедать все до дна, по этому он и понял службу –сказал Шапкин