Затем она услышала глухие удары о землю, от которых дом слегка вздрагивал, как будто мимо пропрыгали какие-то гигантские лягушки. Если бы Кира была знакома с боевой техникой не только по счетам на покупку, она сразу бы определила, что во двор запрыгнули лёгкие «Бууры», окружив дом и полностью отрезав обитателям всякую возможность бегства. Когда в общую какофонию включились спаренные пулемёты «Бууров», звуки выстрелов слились в почти монотонный рокот.
Снаружи заревело множество моторов, послышался громкий треск ломающегося дерева, а затем грохот рухнувшего забора. В доме закричали ещё громче, но крики почти терялись в общем фоне боя. Правда, ввиду неравенства сил боем это можно было назвать только с очень большой натяжкой.
Тем временем внимание Киры привлёк новый звук совсем рядом – кто-то пытался открыть замок. Однако он, похоже, заел – что было вовсе неудивительно, если вспомнить, как он скрежетал, когда Киру закрывали. Человек с другой стороны очень нервничал и дёргал ключ туда-сюда, что открыванию никак не способствовало.
– Тарас, пошли отсюда на хрен, они уже в доме! – заорал кто-то. – Брось эту девку, мы её всё равно увести не сможем!
– Командир сказал, что если увести не сможем, то пристрелить, – отозвался другой, и Кира в страхе сжалась.
– Брось её, дурень, мы же… – в отчаянии закричал первый, но договорить не смог.
Слова внезапно оборвались, и он завыл от дикой боли. Вой быстро поднялся почти до визга, к которому тут же присоединился ещё один вой, и Кира перепугалась ещё больше. Завывания, однако быстро стихли, сменившись негромким скулежом. Затем дверь несильно пнули, и она осыпалась серой крошкой. В проёме стояла Милослава в лёгком светло-голубом платье, совершенно неуместно выглядящая в грязном подвале.
– А, вот ты где! Бедная девочка, – сочувственно сказала Милослава, посмотрев на заплывший глаз Киры.
Она присела рядом и легко дотронулась до опухоли. Кира почувствовала тёплую волну, и боль утихла.
– Пойдём, – сказала Милослава, вставая и подавая Кире руку. – Здесь уже без нас разберутся.
В подвал я спустился только тогда, когда всё закончилось, и в доме стало тихо. Негромкие голоса слышались из прохода справа, и я повернул туда. В подвальной комнате было довольно людно – Станислав с Антоном, трое ратников, и двое пленных, стоящих на коленях у стены со связанными за спиной руками, – для такой небольшой комнаты народу было многовато. Двери не было, вместо неё на пороге лежала куча тёмно-серого песка, уже изрядно растоптанная ногами. Судя по всему, без мамы здесь не обошлось.
– Докладывай, Станислав, – приказал я.
– Парни эту шайку большей частью покрошили, но кое-то сумел уйти. В той стороне подвала нашёлся подземный ход в подвал соседнего дома. Мы оцепили квартал полностью, а дальше пустили патрули. Остальные полки уже начинают прибывать, будем делать ещё одно кольцо оцепления. Пока ищем их так, с минуты на минуту должны подвезти собак.
– Выяснили, что это за банда?
– С первого взгляда что-то вроде вольного отряда из тех, что занимаются грязными делами. Но есть непонятности.
– Какие именно?
– Слишком хорошие вооружение и амуниция, – начал перечислять Станислав. – Несколько хороших машин, причём новых. Два дома полностью выкуплены под тайную базу. Подземный ход между ними. В отряд явно вкладывалось много денег, на банду это совсем не похоже.
– А вот это, как я понимаю, хозяева? – спросил я, показывая на пленных.
– Удачно попались сиятельной, и она взяла их живыми, – утвердительно кивнул Станислав. – Для нас удачно, для них не очень. Остальные не дались, отстреливались до последнего.
– Ну вот эти нам всё и расскажут. И кто они такие, и зачем похитили госпожу.
– Расскажем, если оставите в живых, – подал голос один из пленных.
– Ни в коем случае, – категорически отказался я. – Если я вас оставлю в живых, это может привести людей к неверным выводам, да и госпожа Кира не поймёт такой доброты. Нет, я вас показательно казню, возможно, каким-нибудь мучительным способом. А рассказать вы и так сейчас нам всё расскажете.
– Сиятельная упоминала, что они ломились в эту комнату, когда она в подвал спустилась, – заметил Кельмин. – Здесь как раз госпожу и держали; наверняка они хотели сюда попасть не для того, чтобы её освободить. Надо бы спросить госпожу, вдруг у неё есть к ним личные претензии.
– А смысл её спрашивать? – скептически заметил я. – Хуже мы им уже не сделаем. Нет, можно придумать какую-нибудь казнь на манер средневековых, но всё же не стоит опускаться совсем уж до дикости. Что ещё известно?