— Какой слог! Какое чувство стиля! Какой литературный дар пропадает! — съязвила Фернандес.
— Премного благодарен! Каждый день себе говорю — брошу все! Пойду в поэты! — парировал Хью.
— А почему ты решил, что БРМ — некрофил? — спросила Фернандес.
— Он оставляет у себя трупы после убийства. Вспомни, через сколько дней он избавился от тела Кристины Барбуяни. Отрезает трофеи. Возвращается к могилам, выкапывает останки, отрезает черепа. По-моему, чистой воды некрофил.
— Получается, он и серийный убийца, и некрофил? Гибрид какой-то!
— Думаю, да, — ответил Хью. — Психопат вдвойне. Возможно, он начал убивать не на сексуальной почве.
— Чтобы отомстить? Случайно? Возможность подвернулась? — предположила Фернандес.
— Что-то вроде этого. А после убийства почувствовал возбуждение.
— Есть какие-нибудь примеры таких дел? Хочу почитать, — спросила Фернандес.
Хью запустил поиск по базе данных.
— Господи, целый список. Карл Танзлер, Ричард Чейз, Уинстон Моусли и наши старые друзья — Эд Гейн, Джеффри Дамер и Тэд Банди. Последние трое встречаются чуть ли не в каждой категории.
— Нельзя всему верить, — сказала Фернандес, записывая фамилии. — Банди, например, нужно было бы прожить как минимум три жизни, чтобы все, что о нем написано, оказалось правдой.
— А вот это уже интересно! — воскликнул Хью, не обращая внимания на разглагольствования напарницы. — Список характеристик некрофилов. И здесь сказано, что они обычно сильно боятся получить отказ от женщины, к которой испытывают сексуальное влечение. Фернандес, ты женщина. Объясни, что здесь имеется в виду.
— Я на отказах не специализируюсь. Думаю, ты в этом больший эксперт, — сказала Фернандес и тут же прокляла свой острый язык.
Хью обиделся. Похоже, она попала в точку.
— Надо представить, что́ некрофил будет делать, когда боится получить отказ от женщины.
Фернандес уловила ход его мыслей.
— Хочешь сказать, он убивает, чтобы удержать ее?
— Именно!
— Может быть, когда-то блэк-риверского маньяка бросила женщина и он помешался на мысли, что больше от него никто не уйдет? — предположила Фернандес.
— Обжегшись молоком, на воду дует.
— Наверное, он боится одиночества. Может, его даже бросили из-за навязчивой идеи никогда не расставаться? А потом развилась такая фобия — страх остаться одному?
— По-моему, ты права, — согласился Хью. — Он убивает ради компании. Смерть гарантирует, что жертвы не бросят его, будут с ним всегда…
— Надо вспомнить об этом в следующий раз, прежде чем давать телефон какому-нибудь красавчику в баре.
Бруклин, Марин-Парк
11.00
Прошло почти шестьдесят часов, а запекшихся, воспаленных губ Лу Загальски не коснулась и капля воды.
Она то бредила, то приходила в сознание. Мозг разрывался.
Глаза так же нестерпимо жгло. Почки пронзала острая боль. Лу не очень хорошо разбиралась в медицине, чтобы определить, какой именно орган болит, и тем более понять, как быстро выходят из строя почки. Но Лу точно знала, что какой-то очень важный орган внутри требовал воды. Срочно! Иначе она умрет.
Когда-то давно, в нормальном мире, где людей не похищают, не связывают голыми и не мучают до смерти, Лу ела пиццу на свидании с парнем. Они смотрели «Крик» — просто «Крик» или «Крик-2», сейчас уже и не вспомнить — и обсуждали, как ужаснее всего умереть — от пули, ножа, воды или огня. Парень Лу тогда сказал, что самое страшное — это быть закопанным заживо. А Лу призналась, что не умеет плавать, ни разу в жизни не была в бассейне, и поэтому уверена, что самая кошмарная смерть — утонуть. Дожевывая громадную пиццу с ветчиной, ананасом и сыром, они и не подумали, что ужаснее всего умереть от голода.
В голове Лу промелькнула мысль, что лучше бы ее утопили.
Девушка, с которой Лу одно время работала на углу Бич-авеню, посоветовала каждый день выпивать не меньше полгаллона воды — тогда будешь здоров. Полгаллона в день! Тогда Лу чуть не описалась от смеха. А девушка добавила, что трахалась с качком, помешанным на здоровом образе жизни, — мускулы у него о-го-го! Так вот, этот чувак сказал, что кровь на восемьдесят процентов состоит из воды, поэтому надо много пить, чтобы поддерживать необходимый уровень жидкости в организме. Тогда Лу все эти разговоры казались полным отстоем. Только теперь она прониклась каждым сказанным в тот день словом.