— Трём ведомых на раз! — распорядился Дрейс.
«Тёркой» в Дантуинской эскадрилье называли атаки-укусы. Обстрелять, проскочить мимо, зайти с другого направления, снова обстрелять и снова проскочить, пока число атак не достигнет нужной цифры, а затем выходить из боя прыжком на сверхсветовую. «На раз» и означало, что смываться следовало после первого укуса, слишком уж опасны многоцелевики для истребителей даже при таком, казалось бы, подавляющем превосходстве. Многовато у них точек вооружения, и все, как назло, подвижные, не требующие прицеливания всем корпусом. Развернувшись вслед за целями «два» и «три», звенья действовали «ножницами», зайдя сзади-сверху на пересекающихся курсах. Так оператор единственнной верхней турели не успеет обстрелять обе четвёрки. Теоретически. А на практике та «Мгла», которую атаковали звенья Дрейса и Гнива, внезапно выполнила манёвр, напомнивший капитану поведение скакуна из исторической голодрамы, которому подсекли канатом ноги. Клевок носом – и орудия на передних точках, вывернувшись назад, в упор ударили по атакующим. Дрейс не успел выругаться, а на командном дисплее вспыхнули багровые строчки. Повреждены две машины. И у Бластвела одна. Проклятье! Толкая рычаг гипердрайва, капитан надеялся, что подбитые ещё смогут прыгнуть, иначе им конец.
Менее чем через полчаса эскадрилья вышла на досвет в необитаемой системе, где ждал их фрегат-носитель. Пятнадцать машин и один из «игреков». Через две минуты появился второй. На его борту находился Пумбус Хиевайди по прозвищу Ковш, его истребитель не пережил атаки. Счастье, что спасателю удалось захватить его лучом прямо под носом у импов. Оператор «игрека» мрачно доложил:
— Командир, в системе шухер, на гиперволнах такой гвалт стоит… Попытаемся сунуться снова, нас размажут.
— Понял тебя. Значит, до другого удобного случая, — сказал капитан. — Идём на посадку по звеньям, два – три – четыре – один.
Когда истребитель Дрейса опустился на своё место посреди ангарной стоянки, на палубе уже царила суета. Техники подгоняли к повреждённым машинам подъёмники, ставили лестницы, на истребителе Ноццо Нэйтаана заливали противопожарной пеной раскалённую турбину. Пилоты на руках спускали из спасательного отсека Ковша.
— Да в порядке я, это снаружи по шлему садануло, — отбивался он.
— Док! — окликнул первый лейтенант Бластвелл твилеку.
— Да, сэр?
— Как ты умудрилась попасть в этого чёрного стрилла? Откуда знала, что он пойдёт вверх?
— Одной из задач «Мглы» является штурмовка наземных позиций, — развел руками женщина. — Отсюда минимум уязвимых мест на днище. И основное вооружение тоже снизу. Прямой смысл пилоту дёргать именно «на себя». Счастье, что он не перепилил нас пополам из своих спарок.
— Видно, стрелки у них хуже обучены, чем пилоты, — заметил кто-то.
— Ну, да, скажи это Ковшу, ему прямо в нос залепили, — проворчал Гнив.
К тому времени, как техники устранили повреждения двух подраненных машин и подготовили эскадрилью к новому вылету, из штаба Альянса пришёл ответ на донесение. Приказано было атаку на звёздный терминал отменить, ожидать дальнейших распоряжений в точке сбора. У Дрейса гора с плеч свалилась. Он всерьёз опасался, что, как уже бывало раньше, поступит распоряжение отсрочить выполнение задачи. То есть, выждать несколько суток, «пока всё утихнет», и атаковать снова. С одной стороны, вроде бы, разумно, второй раз могут и не ожидать, но весь фокус в том, что импы – не захудалое войско местного царька. После инцидента обязательно будет проверка, командиров взбодрят, те взгреют офицеров низших рангов, а последние примутся дрючить личный состав. И какое-то, достаточно длительное время бдительность операторов и готовность расчётов будет повышенной. На «утихнет» может понадобиться не один месяц, и то лучше провести повторную разведку. Хорошо, что в штабе, наконец, начинают это понимать. Скольких ребят потеряли, пока научились! Отсюда же из рубки фрегата Дрейс по громкой связи дал своим приказание отдыхать, тем более, что по корабельному времени наступил вечер, и близилось время отбоя.
Ещё через час на фрегате всё затихло, на местах осталась лишь немногочисленная вахта дрейфа. Большой корабль, словно на ладонях у Вселенной, мирно лежал в облаке космической пыли, захваченной газовым гигантом из соседнего астероидного пояса, неподвижный и почти незаметный. В полутёмных коридорах, освещённых синеватыми ночными лампами, не попадалось даже вездесущих в дневное время дройдов, и было слышно, как вдоль них разгуливают сквозняки, то задумчиво перебирая пластмассовые бирки, подвешенные на многочисленные кабели и трубы, то тихонько дребезжа разболтанными решётками воздуховодов. Человек, бесшумно поднявшийся по аварийной шахте в нижний осевой коридор, идущий ниже «хребта» корабля вдоль трюмной антресоли, сделал несколько шагов в направлении жилых помещений и замер, оцепенев от неожиданности. Возле комингса ближайшей взрывозащитной двери, засунув руки в карманы, стояла фигура в спортивной куртке с наброшенным на голову капюшоном.