Город просыпался. Улицы оживали: люди спешили на работу, кофейни открывали двери для первых посетителей, а солнечные лучи отражались от стеклянных фасадов небоскрёбов, придавая городу золотой оттенок.
"Эти символы в моих снах... Они кажутся знакомыми. Может, стоит проверить архивы родителей. Если это что-то древнее, они могли оставить подсказки." — размышлял он, глядя на проезжающие мимо здания.
Он также задумался о своём проекте. Его разработка, основанная на интеграции биоэлектрических сигналов и традиционной китайской медицины и иглоукалывании, могла стать настоящим прорывом. Если удастся настроить правильное взаимодействие между современными технологиями и энергетическими меридианами, это будет революцией в лечении.
Подъехав к ресторану, Константин увидел, как улицы вокруг становятся всё более изысканными. Бутики известных брендов и дорогие автомобили стояли вдоль тротуаров. У входа его встретил швейцар в форме, который вежливо взял ключи от автомобиля.
— Доброе утро, сэр. Оставите ключи мне?
— Да, спасибо, — ответил Константин отдавая ключи и поправив куртку направился ко входу.
Внутри ресторан поражал своей роскошью. Высокие потолки, мраморные полы, мягкие диваны и хрустальные люстры — всё говорило о роскоши и статусе. Константин на секунду остановился у входа, оглядывая зал, прежде чем заметил Алину, сидящую за столиком у окна, просматривая ленту в телефоне.
Алина выглядела так, словно могла бы стать центром внимания любого зала, куда бы ни вошла, но в её присутствии не было ни грамма нарочитой манерности. Её тонкие черты лица сочетали в себе классическую красоту и что-то недоступное, почти загадочное. Густые, слегка волнистые волосы цвета спелого каштана свободно спадали на плечи, мягко обрамляя её лицо. Высокие скулы, прямой, немного вздёрнутый нос и упрямый изгиб тонких губ придавали ей вид человека, который привык добиваться своего, но без лишней напыщенности.
Её большие миндалевидные глаза, обрамлённые длинными ресницами, казались задумчивыми и слегка отстранёнными, словно она была погружена в собственный мир. Их цвет — глубокий ореховый с янтарными отблесками — делал взгляд живым и притягательным. Казалось, что в её глазах скрывается множество историй, которые она никому не расскажет.
Элегантное платье цвета шампанского идеально подчеркивало её тонкую талию и хрупкость ключиц. Его ткань мягко переливалась в свете ламп, а длинный разрез вдоль ноги добавлял образу изысканной дерзости. Изящные запястья, свободные от украшений, лишь усиливали ощущение естественности её красоты. Единственное, что она позволила себе из аксессуаров, — тонкая золотая цепочка с маленьким кулоном в форме капли.
Даже в её позе была скрыта история: она сидела прямо, с лёгким наклоном головы, одной рукой поддерживая телефон, а другой небрежно поправляя прядь волос, упавшую на лицо. Её движения были плавными и естественными, но в них ощущалась скрытая уверенность, словно она знала свою значимость. Время от времени она проводила пальцем по экрану, просматривая ленту, и её губы чуть дрогнули в лёгкой, почти незаметной усмешке, которая могла быть адресована только ей самой.
Даже сидя в уединении, Алина излучала лёгкую ауру недосягаемости. Это было той самой тонкой гранью, которая делает человека по-настоящему притягательным: сочетание доступности и непреодолимой стены между ней и остальным миром.
— Привет, — сказал Константин, присаживаясь напротив. — Ты прекрасно выглядишь.
— Спасибо, — она улыбнулась, но её глаза оставались холодными. — Я заказала нам капучино.
— Отлично.
Несколько минут они молчали, любуясь видом на город. Из динамиков тихо играла классическая музыка, добавляя атмосфере утончённости, но внутри Константин чувствовал напряжение.
— Я подумала, — прервала тишину Алина, отодвигая чашку с кофе, — может, на День благодарения мы уедем куда-нибудь? Я слышала, что на Бали сейчас отличная погода.
— Бали? — Константин задумался. — Это заманчиво, но я планировал провести праздник с семьёй. Родители возвращаются, и это редкий шанс собраться вместе.
— Опять эти семейные посиделки, — Алина закатила глаза. — Ты уже не ребёнок, Константин. Пора думать о будущем, о карьере, о статусе.
Константин вздохнул, почувствовав нарастающее раздражение.
— Семья для меня важна. Мы можем устроить путешествие позже.