Из кузова Трей достал букет цветов и направился к ним. Кэлли вдруг стало тяжело дышать, сердце дико забилось.
С сиявшим лицом на крыльцо выбежала Ева.
— Боже мой, ты приехал! — Она посмотрела на Кэлли и Лорен. — Видите, девочки, я же говорила, что сегодня будет хороший день.
Ева спустилась с крыльца, поставила тарелку на стол и приблизилась к сыну.
— Трей, поможешь Энди вытащить из амбара тюки сена и расставить их неподалеку от столов, чтоб у людей были дополнительные сиденья?
— И тебе привет, мам, — вручая букет, подколол он.
Приняв цветы, Ева ослепительно улыбнулась.
— Спасибо, мой милый, — приподнявшись на цыпочки и чмокнув его в щеку, сказала она. — Рада, что ты приехал.
— Я тоже рад, что приехал, — сознался Трей.
Глаза у Евы наполнились слезами, но она их остановила.
— Надо поставить их в воду. — Она глубоко вздохнула. — А вы приступайте к работе. Первые гости приедут с минуты на минуту.
Кэлли вернулась к столу, которым занималась. Чтоб спрятать дрожавшие руки, она начала суетливо раскладывать салфетки. Она не сомневалась: вся округа слышала, как колотилось ее сердце. Она старалась игнорировать Трея, старалась вести себя непринужденно, но в мгновение ока вспомнилось все.
Каково это — раствориться в его объятиях, и что во время танца под дождем он вызвал в ней чувство защищенности. Что он всегда вторгался в ее личное пространство и стоял слишком близко, а вымазавшись в грязи в течение рабочего дня на ферме, выглядел еще привлекательнее. Его аромат окружал ее, заявлял на нее права, от него сердце волнительно сжималось. Когда Трей намеревался как-то ее поддразнить, глаза всегда мерцали. А его улыбкой можно осветить целую комнату. И этот отчаянный поцелуй, и произнесенные шепотом слова.
— Привет, — появившись рядом с ней, проговорил Трей.
Одно слово. Он сказал всего одно слово, его мягкий голос окутал ее, подобно шелку, но в то же время будто оставлял на коже обжигающие следы. Кэлли чувствовала его каждой клеточкой своего тела.
— Привет, — слишком дружелюбно ответила она, но так и не обернулась.
Он коснулся ее локтя, и она замерла. Все, кроме этого прикосновения, отошло на второй план. Пальцами Трей провел по руке, погладил ладонь, а она все это время пыталась вспомнить, как дышать.
— Мы можем поговорить?
Кэлли судорожно выдохнула и, глядя под ноги, развернулась.
Трея захлестнула волна паники. Он хотел, чтоб она смотрела на него, хотел, чтоб она увидела просьбу о прощении, а не только услышала. Чувство вины сдавило грудь, на секунду захватило дыхание, и Трей мысленно поклялся брату, что он всегда будет пытаться исправить свою выходку.
С того момента, как он узнал о ее болезни, что-то изменилось. Он наконец-то понял, зачем она приехала.
Трей даже вообразить не мог, насколько Кэлли было страшно столкнуться с болезнью и, скорее всего, со смертью. Но она выжила и помогала выжить его матери и Лорен.
Получив информацию от шерифа Дила, Трей лежал ночью в постели и наконец-то осознал: Кэлли не только помогала им справиться со смертью Джейми, но еще помогала подготовиться к тому, что они потеряют и его.
Он был идиотом, а Кэлли оказалась права во всем.
В своих комментариях в то первое утро в гостевом домике, что он предпочел алкоголь общению со своей семьей. И в том разговоре в грузовике о том, что его эмоции можно отнести под определение «гарантия». И в ужасном споре в гостевом домике о том, что Лорен нужно двигаться дальше, но даже после этого в продуктовом магазине Кэлли умоляла его поговорить с матерью.
Она вернула ферму к жизни. Кэлли стала причиной, по которой мать снова начала жить. Она стала источником силы для Лорен и Энди, и они сознались в чувствах друг к другу. А Трей только и делал, что обвинял ее и причинял боль.
Он не мог объяснить, просто знал, что изменился, и хотел, чтоб она почувствовала эти изменения.
Но хотелось ее подтолкнуть. Сегодня все казалось другим, она казалась другой.
Из-за спины он вытащил две ромашки и, опустив вниз, показал ей. Кэлли изогнула губы в улыбке, приняла цветы и подняла на него глаза. В этот самый миг он осознал: в этом мире не существовало ничего прекраснее этой женщины. Трей сглотнул ком в горле.
— Я очень виноват, Кэлли.
Улыбка исчезла, и сердце у него рухнуло в пятки. Он тоже не хотел вспоминать, но им придется через это пройти. Нельзя оставлять случившееся в подвешенном состоянии. Было в ней нечто такое, что вынуждало Трея возвращаться сюда снова и снова. Кэлли должна понять: что бы ни случилось, как бы все ни сложилось, это никогда не изменится. Она должна поверить. Но сначала она должна его простить. Ее прощение станет тем самым фундаментом, с которого они и начнут строительство.
— В чем? — спросила она, сделав глубокий вдох, и каким-то образом нашла в себе смелость снова посмотреть на него.
У него на лице она разглядела отчаяние, а в глазах плескалось море боли и страданий. Сердце наполнилось надеждой. Может, он нуждался в ней точно так же, как она нуждалась в нем? Если они оба этого хотели, тогда все получится. Естественно, правда кое-что изменит, но в лучшую сторону. Они лишь сблизятся, и Кэлли была готова преодолевать препятствия.
— Даже не знаю, с чего начать. Что мне сказать, чтоб ты поняла, насколько мне жаль?
— Трей...
— Нет, пожалуйста, дай мне договорить. Во-первых, в тот день в гостевом домике, когда я... — Поджав губы, он опустил глаза и покачал головой. — Когда я тебя толкнул. Боже, Кэлли. Словами не описать, насколько мне стыдно. Я перешел все возможные границы между мужчиной и женщиной, и если вдруг ты сумеешь отыскать в своем сердце прощение, знай: я никогда себя не прощу. — Он провел руками по лицу. — Я не доверял тебе и сделал поспешные выводы.
Кэлли покачала головой. Все это было нормой. Она понимала, что он наконец-то ощутил те эмоции, которые очень долго подавлял. Подозрительность вполне естественна.
— И этот поцелуй, — он заметался вперед-назад, — этого не должно было случиться. Вышло ужасно.
Кэлли затаила дыхание, появилось ощущение, будто ее ударили в живот, а голова пошла кругом. Его слова, словно нож, резанули по сердцу. Горло сжалось, и она отвернулась, не желая показывать отразившуюся на лице печаль.
Разумеется, это было новое начало. Но не для них обоих. А только для него. Он начнет новую жизнь. Ту жизнь, которую Кэлли для него хотела. Трей воссоединится с семьей и освободится от причиненной самому себе боли. Кэлли сглупила, посчитав, что Трей захочет начать все сначала вместе с ней.
Трею требовалось ее прощение, чтоб продолжить жить. Без нее. И в тот момент Кэлли решила, что он слишком много для нее значил, и она даст ему желаемое.
— Да ерунда. — Кэлли махнула рукой. — Ты прощен. — Она обогнула стол и направилась к гостевому домику. — Нужно поставить их в воду, — надеясь получить передышку, повторила она слова Евы.
— И все? — прокричал он.
— И все. — Она заспешила к гостевому домику.
Трей сцепил руки на затылке, покусывая нижнюю губу, и смотрел вслед убегавшей Кэлли. Он быстро сделал несколько шагов вдогонку, но Энди преградил ему путь.
— Погоди-ка, тормозни на минутку, — опустив руку Трею на грудь, сказал Энди.
Трей глянул на руку, а потом посмотрел Энди в лицо.
— Считаешь, я снова сделаю ей больно?
— Нет, Трей. Но я знаю, что если ты побежишь туда в таком состоянии, ничего хорошего из этого не выйдет.
— Тебе-то откуда знать?
— Понятия не имею. Как все прошло? — Он указал на место, где только что стояли Трей и Кэлли.
— Дерьмово. — Трей отступил от Энди и снова заметался вперед-назад.
— Ага, так я и думал. Было бы слишком просто.
— Да какого черта со мной не так? Я все время поступаю неправильно. Произношу не те слова, мысли безостановочно скачут. Когда она рядом, я говорю и делаю одни только глупости.