Откинув голову назад, Энди захохотал.
— Тебе весело? А что если она не сумеет меня простить, Энди? Я обозвал ее лгуньей и притворщицей. Я вторгся в ее личное пространство и обидел, а потом воспользовался ее добротой, когда она пыталась вернуть меня в семью.
— Ну, во-первых, мне не весело. Тут можно умереть со смеху! Никогда бы не подумал, что девчонка сумеет так тебя нагнуть. Добро пожаловать в реальный мир, О'Брайен.
Трей показал другу средний палец.
— А во-вторых, сбавь обороты. Не стоит туда ходить, пока ты на взводе. Отдышись и подумай. Кэлли не относится к типу девушек, за которыми ты бегал, а потом выкидывал. Ты должен быть уверен, потому что она быстро раскусит всю чушь, что срабатывала с другими девицами.
— С удовольствием потешил бы твое самолюбие и сказал, что идея фантастическая, но я Трей О'Брайен. Я ничего не сбавляю и не собираюсь ее выкидывать.
— Значит, ты решил здесь задержаться? Снова станешь частью семьи?
— Я скажу тебе, что я решил. — Трей ткнул пальцем в гостевой домик. — Эта женщина станет моей. И я приложу все силы, чтоб она об этом узнала.
Энди захохотал.
— В твоем стиле.
Трей улыбнулся и, хлопнув Энди по плечу, пошел за Кэлли.
— Помнишь, мы говорили о маленьких шажках? Так вот пошли они к черту.
Глава 16
Кэлли распахнула дверь-ширму и, оказавшись в кухне, наконец-то почувствовала себя в безопасности. К быстро вздымавшейся груди она прижимала цветы.
— Кэлли?
Звук его голоса походил на призыв к действию. Она открыла шкаф и начала копаться среди тарелок и чашек, делая вид, будто искала, во что поставить цветы.
— Да?
— Можно войти?
Кэлли растерялась. В дурацком шкафу не обнаружилось ничего, во что можно поставить цветы. Все было либо слишком маленьким, либо слишком большим, либо просто не подходило. И она резво перешла к следующему шкафу.
— Да, конечно. Это же твой дом.
На звук открывшейся двери-ширмы она не обернулась. Комната слегка накренилась, голова пошла кругом. Кэлли уловила ласковый голос Трея, и сердце тут же сжалось.
— Да, но пространство твое, помнишь?
Она закрыла глаза, опустив подбородок, и провела рукой от лба до хвоста на затылке.
— Точно...
Кэлли наконец-то обернулась. Стоял он близко, слишком близко, но вынудить себя отойти подальше не вышло. Единственное, что их разделяло, — это подаренные им цветы. Она усилила хватку, ей нужно хоть что-то, чтоб не потерять связь с реальностью. Кэлли знала прикосновения Трея, чувствовала его руки во время танца под дождем, а теперь знала и его теплое дыхание, и вкус его губ. Влечение уже не остановить.
Но он сам сказал: поцелуй — это ошибка. То, о чем он сожалел. Она получила ответ. Сестра оказалась права, ей стоило вести себя эгоистично, думать о себе и собственном здоровье. Впервые с момента операции захотелось домой.
Внутри, подобно приливной волне, поднялась паника. Сердце перевернулось. Кэлли отчаянно пыталась держать себя в руках. В этот раз ей не хотелось уходить под воду с головой, а хотелось продолжить жить. Но Кэлли знала, что принадлежала этому мужчине, пускай он в ней и не нуждался, и было печально осознать: иногда любви недостаточно.
Трей придвинулся ближе, его аромат окружил ее, отчего тут же перехватило дыхание. Кэлли старалась перебороть желание отбросить цветы и схватить его в объятия. Трей достал из шкафа маленькую вазу, протянул Кэлли и сделал шаг назад.
— Спасибо, — пробубнила она и отвернулась к раковине.
Трей прислонился к стойке, скрестив руки на груди, и посмотрел в окно.
— Я поступал с тобой как последний урод.
Кэлли покосилась на него, прекрасно понимая: еще чуть-чуть, и она снова подпадет под его чары.
— Ничего. Наверно, своим приездом я дала тебе повод для размышлений.
Кэлли помчалась на заднее крыльцо и поставила вазу с цветами на стол.
— Мне надо кое-что сказать, — последовав за ней, заявил он.
Она развернулась к нему, понадеявшись, что бушевавший внутри ураган эмоций не отразился на лице.
— Я знаю, зачем ты здесь, — спокойно произнес он.
Желудок грозился вывернуться наизнанку, но говорить Кэлли старалась как можно равнодушнее:
— Знаешь?
— Не злись, но я попросил кое-кого тебя пробить.
Кэлли напряглась.
— Что?
Трей поднял руки и продолжил:
— Я знаю, что ты Кэлли Лофтье, твой отец — большая шишка, он занимается продажей расходных материалов на побережье.
Ну вот, он действительно все знал. Кэлли приготовилась выложить Трею правду, прямо здесь, прямо сейчас, самостоятельно. По телу побежали мурашки, она никак не могла заставить себя заглянуть Трею в глаза. Но если так угодно судьбе, кто она такая, чтоб спорить? Она расскажет и уедет. Соберет вещи и испарится еще до приезда первого гостя.
— И я знаю, что ты болеешь.
Чтоб успокоиться, Кэлли схватилась за перила.
— Болела.
— Что?
Кэлли снова развернулась к нему, вернулись и решимость, и сила, стоило лишь припомнить, через что ради вот этого момента она прошла.
— Я болела, сейчас — нет. Это уже не я.
— Это и не была ты. Ты не твоя болезнь, Кэлли. Заболевание могло быть частью тебя, но не тобой.
— Откуда тебе знать? Ты понятия не имеешь, каково быть мной. — Кэлли решила ускользнуть, но Трей взял ее за руку и вынудил посмотреть ему в глаза.
— Ты права.
— И? Что эта новая информация говорит обо мне?
— Когда мы впервые встретились, я предположил, что ты нашла мою мать на каком-нибудь сайте по садоводству. Выяснила, кто она такая, что у нее... достаточно денег. И приехала, чтоб каким-то образом ею попользоваться.
— Значит, вот как ты думал?
— Да, вот так.
— А что думаешь сейчас?
— Ты нуждаешься в ней точно так же, как она нуждается в тебе.
Кэлли почувствовала, как ее покидали силы. Этот мужчина. Этот мужчина и его слова, идеальная улыбка и прекрасная душа.
— О чем ты? — спросила она надломившимся голосом.
— Я знаю, что она страдает и скорбит даже сильнее меня. А я был эгоистом и ничего не замечал, потому что меня поглотила жалость к самому себе.
Хотелось закричать: «Как же долго ты соображал». Надо рассказать правду, пока она не потеряла самообладание. Но еще Кэлли поняла: ему нужно высказаться. Это было важно для исцеления.
— Помню, она рассказывала о группе, которую нашла в интернете. «Пересечение мостов» или «Ремонт мостов», что-то такое.
— «Строительство мостов», — осторожно подсказала Кэлли.
— Да, точно. — Трей ткнул в Кэлли пальцем. — Вы там познакомились, да?
Кэлли кивнула.
— Она говорила, что в этой группе тяжелобольные люди могут пообщаться с людьми, которые потеряли своих близких. Что-то вроде терапии, верно?
— Трей...
— Все равно мне кажется странным, что вы решили встретиться лично, но хотя бы теперь мне известна причина. Я хочу сказать... Я ошибся и больше так про тебя не думаю. Я надеялся, мы сможем начать все сначала.
— Что?
Повисло долгое молчание.
— Хочу начать все сначала. — Он протянул Кэлли руку. — Я Трей О'Брайен, младший сын Евы. Рад знакомству.
Она замерла в нерешительности. Стоило сказать гораздо больше, но он смотрел с надеждой в глазах, и ее сердце не сумело отказать ему в столь маленькой победе.
— Привет. — Кэлли улыбнулась и приняла его руку.
Трей притянул ее к себе и приложил ладонь Кэлли к своему сердцу.
— Чувствуешь? Чувствуешь, как бешено бьется мое сердце, когда ты стоишь рядом?
Другой рукой он провел по изгибам ее тела, остановился на бедре и, если такое возможно, притянул еще ближе. Ее словно пронзали электрические разряды, а по спине бегали мурашки. Кэлли схватилась за его футболку, сомневаясь, что без посторонней помощи сумеет устоять на ватных ногах. Трей приблизился губами к ее уху, обдав дыханием чувствительную кожу.