Более убедительным документом являются сведения, доставленные английскому правительству ее консулом в России, Степаном Ширпом, о колебаниях русской торговли с 1795 по 1799 год:
За 1798 год Ширп указывает только на движение в санкт-петербургском порту, в котором, во всяком случае, происходила тогда главная торговля:
Ясно представленный таким образом упадок был довольно значителен, и несчастное царствование Павла, последовавшее после долгого периода войны, могло до известной степени привести Россию к отсталости, но все же положение, занимаемое ей в промышленной и торговой иерархии европейских государств, не может в одном этом факте найти себе достаточное объяснение. Причины явления в своей совокупности гораздо сложнее и в большинстве имеют более давнее происхождение, но их рассмотрение не может иметь здесь места.
Полный наилучших стремлений, Павел возбудил к себе всеобщую ненависть, оправдав предсказание Порошина. Служа материальным интересам своего государства не одними только добрыми намерениями, он еще ухудшил его плачевное положение. В его столь короткое царствование было даже положено начало торговым сношениям России с Америкой. До тех пор обе страны приходили в случайное соприкосновение. С 1784 года уроженец города Рыльска Григорий Иванович Шелехов задумал основать довольно смелое предприятие на северном побережье Соединенных Штатов. Третьего августа 1798 года первая российско-американская компания получила утверждение, и девятого июня 1799 года император взял ее под свое особое покровительство, выдав ей привилегию на двадцать лет.
За исключением привилегии, это было хорошим делом, и если принять еще во внимание учреждение в конце 1798 года высшей медицинской школы, венца различных мероприятий, выражавших заботу государя о здоровье своих подданных, то получается впечатление деятельности, которая, что бы ни говорил о ней Коцебу, оказавшийся в данном случае плохим защитником, не ограничивалась в этой области мощением дна Мойки и постройки великолепного укрепленного замка. Его усилия, часто плохо обдуманные и всегда более порывистые, чем разумно направленные, как и вся работа, к которой они применялись, не соответствовали, однако, ни вдохновлявшим его стремлениям, ни более скромным надеждам, которые они могли пробудить.
В политическом отношении управление Павла имело главным своим следствием то, что оно подчеркнуло бюрократический тип правительственного механизма, который государь собирался преобразовать; в отношении социального устройства, несмотря на противоречие своих стремлений, он сохранил крепостное право, оставил неприкосновенным самый существенный вопрос народной жизни и сделал его даже более острым; наконец, в экономическом отношении, далеко не устранив и даже не ослабив опасных последствий предшествующего царствования, он другими неосторожными мерами еще серьезнее пошатнул нормальное развитие полезных сил страны.
Конечно, время было слишком скупо отпущено этому государю для того, чтобы он мог хотя бы в чем-нибудь проявить себя иначе, как только намеками и указаниями. Но то, что они выражали, заставляет нас предполагать, что остановка этой работы была благодеянием для России.
В высшей степени критическое финансовое положение, доставшееся в наследство тщеславному преобразователю, должно было, с другой стороны, быть для него, без сомнения, значительной помехой в осуществлении этой части его программы. Но он надеялся, что, получив власть, он сумеет найти решительные средства, чтобы от этого избавиться, а между тем только увеличил зло, которое думал искоренить.
Принесенный им совсем готовый бюджет был плодом его трудовых бессонных ночей в Гатчине. Приходы и расходы балансировались в нем в сумме 31 500 000 руб. Но по вычислению Финансового департамента одно содержание армии в мирное время требовало на 1797 год кредита, превышавшего эту сумму, и общая сумма предстоящих расходов достигала восьмидесяти миллионов – цифры, превышавшей на двадцать миллионов ожидавшийся приход. В ошибке не было ничего необыкновенного. Финансовая история всего царствования Екатерины делала ее до известной степени нормальным. Вместе с тем за тридцать лет государственный долг достиг колоссальной для того времени суммы в 126 196 556 рублей, и огромное количество находившихся в обращении бумажных денег превышало сто пятьдесят семь миллионов. А эти деньги теряли при размене от тридцати двух до тридцати девяти процентов.