Павел геройски заявил о своем намерении ликвидировать в большей его части этот тяжелый пассив. Обеспечив один только внешний долг в 43 739 180 рублей при помощи широкой операции, которая при содействии дома Гопе в Амстердаме должна была покрыть займы, заключенные в этом городе, а также в Генуе и Лондоне, он дал зарок не прибегать в будущем к новому займу. Что касается ассигнаций, то никогда более не будут пользоваться этим постыдным средством, и за все ассигнации будет немедленно уплачено звонкой монетой. Какой? Разумеется, не фальшивой медной, придуманной Зубовым! Павел поговаривал о том, чтобы перелить все серебряные приборы Двора. Он «будет есть на олове» до тех пор, пока бумажный рубль ни поднимется до своей нарицательной цены.
Этого не случилось. И вначале, даже несмотря на стремление к экономии, что на практике оказывалось по большей части неосуществимым, истинный бюджет на 1797 год, окончательно утвержденный 20 декабря 1796 года, достиг цифры вдвое большей против ранее принятой государем: 63 673 194 рубля, из которых 20 000 000 на армию и 5 000 000 на флот. Уже в июле 1797 года явилась необходимость в пересмотре сметы. Производившаяся в это время раздача казенных земель действительно отняла у казны около 2 000 000 дохода. От этой беды избавились тем, что сократили на такую же сумму кредит, отпущенный на погашение государственных долгов, и в течение следующих лет бюджеты сына Екатерины, постоянно возрастая, достигли и даже превысили уровень, до которого императрица доводила свои:
76 415 465 рублей в 1798 г. (На 8 818 006 рублей больше последнего бюджета предшествовавшего царствования).
С первого же года также, за исключением ассигнований на армию и флот, расходы нового режима очень мало уклонялись от установленных прежде. Главнейшие из них выражались так:
Армия и флот – 25 000 000 руб.
Гражданские штаты – 6 000 000 руб.
Иностранный департамент – 1 000 000 руб.
Духовенство – 1 000 000 руб.
Школы и благотворительные учреждения – 1 221 762 руб.
Погашение долгов – 12 000 000 руб.
Кабинет (личные расходы императора) – 3 650 000 руб.
Двор – 3 600 000 руб.
Императорская фамилия – 3 000 000 руб.
Три последние цифры совершенно одинаковы с внесенными в последние бюджеты любившей пышность Северной Семирамиды.
В статье прихода крупные суммы также продолжали доставляться налогами на несчастных крестьян и эксплуатацией их крайней бедности или вытекающих из нее пороков, которая и в наши дни остается больным местом русских финансов:
Подушных с казенных и помещичьих крестьян – 14 390 055 руб.
Оброчных, с казенных крестьян – 14 707 921 руб.
Питейные сборы – 18 089 393 руб.
Таможенные – 5 978 289 руб.
Кроме того, с 1798 года к повинностям казенных крестьян был прибавлен еще дополнительный налог, на 682 801 рубль, и в течение последующих лет, вопреки высказанным вначале самонадеянным заявлениям, задолженность государства, вместо того чтобы уменьшиться, продолжала возрастать.
Медные 2 копейки. 1797 г.
Павел прибегал к займам, как и его мать, и даже более опрометчиво. Он заключал их и внутри государства, и за границей. Общую сумму внутренних займов в это время, для которых были произвольно тронуты части капиталов Дворянского банка, Казначейства или Опекунских советов, невозможно подсчитать даже приблизительно, за отсутствием документов, которых специалистам не удалось найти до настоящего времени. За границей финансовая политика царствования, начав уже в январе 1797 года с займа в 88 300 000 флоринов, заключенного в Амстердаме, кончила, кажется, тем, что довела пассив, выражавшийся прежде цифрой 43 739 130 рублей, до 132 000 000.
В то же время Павел не отказывался также и от выпуска ассигнаций. К огромной их сумме, оставленной Екатериной, он прибавил 56 237 420 рублей, то есть по четырнадцать миллионов в год, тогда как среднее годовое нарастание этой части долга в предыдущее царствование достигало приблизительно лишь 6 300 000.