– И все? Я для вас я…, ну, как сестра – что ли?
Ох, она умеет ставить в тупик.
– Нет, что вы, Софья. Вы для меня много больше значите. Я…
– Молчите! Иначе у меня начнётся истерика. Я не знаю, что со мной творится. Вы… вот, вы…
– Да!
– Вы как бы ко мне относились, если бы я переболела оспой.
– Так же.
– Если бы моё лицо покрыли безобразные шрамы…. И не только лицо, руки, ноги.
– Я все равно бы вас любил, – вырвалось у меня.
– Вы лжёте! – со слезами воскликнула она и отшатнулась.
– Ничуть. Клянусь честью.
Тогда Софья встала на цыпочке, неожиданно потянулась ко мне. Наши губы на короткий миг встретилась. Девушка упорхнула, словно видение.
Что это было? Мне не привиделось?
Я, опьянённый от счастья, широко шагал по ночному зимнему городу. Несмотря на холодный ветер, распахнул плащ. Мне было жарко и весело. Я горел в пламени счастья. Милая Софья! Наверное, я влюбился. Это же так происходит? Весь мир вдруг становится одним милым для тебя человеком. И все вокруг перестаёт иметь какое-либо значение. Есть только она! Она – повелительница твоего сердца.
Не заметил, как меня нагнала карета, запряжённая четвёркой вороных коней. Кучер поднял воротник тулупа, так, что лица его не разглядеть. По углам кареты качались тусклые фонарики. Я посторонился, чтобы пропустить возницу. Но карета остановилась. Дверца распахнулась.
– Не соизволите прокатиться с нами? – раздался из недр голос Ольги Жеребцовой. – Не бойтесь.
– Я и не боюсь, – ответил, я с опаской влез в кузов.
Сел на диван рядом с Ольгой. Напротив угадывался силуэт высокого худого мужчины. Кучер щёлкнул хлыстом, и карета тронулась.
– Вы говорили, что не понимаете английский язык? – произнёс мужчина на чистом английском. По голосу я узнал посла Уитворта. Как он мог меня раскусить? Я понял, что отпираться и прикидываться дурачком нет смысла.
Смело ответил на английском:
– Чем обязан?
– Только не думайте, что я враг вам или месье фон Палену. Мы с ним давно в дружеских отношениях.
– Странная дружба, – возразил я. – Вы чуть не обрекли на смерть его сына. Тот форт у берегов Голландии.
– Помню. Фон Пален преувеличивает. Никакой явной опасности не было. Французы даже не пошли на штурм, увидев наши корабли. Но не об этом я с вами хотел поговорить. Мне известно, что по матери вы ведёте родословную от старинного шотландского рода.
– Действительно, это так. Но связи давно утрачены, – возразил я.
Связи легко восстановить, – заверил меня Уитворт. – Я навёл справки. Ваш род весьма почитаемый в Шотландии.
Я мог бы помочь вам.
– Для чего? – не понял я.
– Разве вы не хотите быто полезным Великобритании? Этой могущественной державе. Она никогда не забывает тех, кто ей предан.
– Простите, но чем же Россия хуже?
– В России, нередко самые преданные оказываются в опале. Служебная карьера напоминает трясину: один шаг не в ту сторону – и вы пропали. Тем более с нынешним императором вам тяжело будет делать карьеру.
– Что вы от меня хотите?
– Немного помощи, и через пару лет я выдам вам патент лейтенанта королевской гвардии Великобритании. За определённые услуги я буду вам платить. Платить хорошо. Вы сможете сколотить хороший капитал и купить поместье где-нибудь вблизи Лондона. Будете блистать в Эдинбурге.
– Но какие услуги я могу оказать? Я всего лишь поручик, – не понял я.
– Вы служите адъютантом у Аракчеева – а это многого стоит. Я постараюсь, чтобы вас продвигали по службе. Мне нужна будет только некая информация и…. Ну об этом – потом.
– То есть, вы мне предлагаете немного поработать предателем? – напрямую спросил я. Меня такое предложение сильно возмутило.
– Зачем же так пафосно? Ничуть. Какое же предательство?
– -А ничего, что я русский дворянин? Может для вас это пустое слово, а для меня честь превыше всего.
Карета остановилась.
– Подумайте, – каменным голосом сказал Уитворт.
Я возмущённый выпрыгнул из кареты и с силой хлопнул дверцей. Карета покатила дальше по темной улице. Фонари её скрылись за поворотом. На душе было гадко. В какую это авантюру меня хотел втянуть сэр Уитворт? Эх, такой хороший вечер испортил! Меня, Семёна Доброва, сына героя битвы под Керникоской хотели завербовать в шпионы, предложили стать предателем! Да это неслыханное оскорбление! Меня записать в иуды?
Я не сразу услышал шаги за спиной. Приближались двое. Шли торопливо. Кто бы это мог быть в столь поздний час, да ещё в такой мороз? Только я решил оглянуться, как впереди из-за угла выкатила почтовая карета. Все вокруг померкло. Мне накинули на голову мешок и выкрутили руки. Я попытался сопротивляться, но все было бесполезно. Грудью упал на пол кареты. Спину придавили ногой.