– Молчать! – тут же прервал он меня. – Слушайте, что я вам приказываю. К вам опять подошлют человека для вербовки. Конечно, это будет не Уитворт, а кто-то из его окружения. Вы вновь дадите отказ. Но спустя неделю, может – через две, согласитесь. Будете передавать сведения, которые я разрешу. И мне извольте все докладывать. Учтите – мне, лично. Возможно, вас будут проверять. Кто-нибудь, даже из моих адъютантов или из окружения императора потребует от вас доклада. Прикидывайтесь, что не понимаете, о чем идёт речь. Только мне! И учтите, дело серьёзное. Где-нибудь проколитесь, вас могут убить.
– Я не совсем понимаю: что происходит.
Аракчеев остановился.
Как вам объяснить, Добров. Идёт передел мира. Англия, Франций, Германия, Пруссия, Дания, Австрия, Швеция, Турция, Персия и Россия в их числе грызутся как псы за влияние в мире, за территории, за торговые пути. Польшу уже разодрали в клочья. Италию, Испанию подмяла под себя более сильная – Франция. Да что я вам объясняю, вы сами все прекрасно знаете.
– А Россия?
– В том то и дело, что никому из этих псов не нужна сильная Россия. И её постараются уничтожить, захватить и растоптать. При этом Уитворт и его английские хозяева действуют самым грязным образом. Вот увидите, они постараются нас стравить с Францией. Нам надо быть готовыми. – Он вновь сел за стол и взял в руки перо. – Все! Идите!
* * *
Дома меня ждали два конверта. От одного из них исходил тончайший аромат. Я тут же с нетерпением вскрыл его. Я не ошибся, послание было от Софьи. Он сердилась, что я долго не наношу визиты в их дом. Очень меня расстроила, сообщив, что она вскоре должна уехать в Курляндию к отцу. Граф Орлов отбывает в Пруссию, будет проездом в Риге. Берт её с собой.
Как же так? Софья уезжает. Надолго ли? Ничего не сказано в письме. Я останусь один. Да я и без того очень редко виделся с ней. Служба досталась не из лёгких. Хоть Аракчеев и выписывал неплохое жалование, но приходилось вставать чуть свет, а возвращаться домой далеко за полночь, иногда и вовсе – ночевать в главном штабе. Мне обязалось встречать офицеров, вызванных срочно из отпусков. Отправлять их в комиссии. Им учиняли экзамены и сотнями выключали из армии. Триста тридцать генералов, больше двух тысяч офицеров было уволено.
Второе письмо оказалось от графа Орлова-Чесменского с вензелями и печатями – все как положено. В нем находилась открытка с приглашением на прощальный вечер в честь отъезда его сиятельства. Вечер проходил вчера, так что я на него не успел. Меня удивило другое: кто дозволил графу выезжать из России?
Утром я поспешил узнать обо всем в военном ведомстве.
– Вы кстати, – поймал меня в коридорах генерал Архаров. – Есть задание по вашей части. Получите в канцелярии дозволение для графа Орлова-Чесменского, да свезите ему. Заодно выправьте ему подорожную.
Получив в канцелярии пакет с бумагами, я взял казённую лошадь и направился на Васильевский остров.
– Жаль, что вас не было на вечере, – встретил меня граф Орлов. Он удивил меня здоровым цветом лица. Да и держался так, как будто сию минуту готов хоть в бой, хоть на парад. От него несло перегаром, но вчерашнее веселье нисколько не отразилось на его лице. – Погуляли на славу. Я же вроде высылал вам приглашение.
– Простите, был в отъезде, – попытался оправдаться я. – А вы уже выздоровели?
– А я и не болел, – удивлённо сказал граф.
– Но как же? Я помню, как вёл вас до кареты, тогда, на церемонии. Вы еле держались на ногах.
– Я был больной для тех дураков, что желают моей скорейшей кончины. – Он коротко хохотнул. – Пусть позлорадствуют. А я позлорадствую потом, на их могилах. Нынче я с дочерью отправляюсь в Дрезден.
– Вы покидаете Россию?
– А что мне здесь делать? Пока эта обезьяна сидит на троне, мне житья не будет. Так что – прощайте. За все ваши заслуги, разрешаю вам жить в моем доме. Первый этаж, в вашем распоряжении. Захар останется за сторожа, будет вас пускать на ночлег. Да приготовит вам что-нибудь на ужин. И вот, возьмите. – Он всунул мне в руки кожаный кошель, внутри которого звякнули монеты.
– Право, не стоит, – запротестовал я.
– Берите. Для меня это – пустяк. А для вас – отличная попойка. Пригласите друзей в кабак, да повеселитесь. Меня вспомните добрым словом.
Я положил тяжёлый кошель в карман. Он неприятно оттягивал полу сюртука.
– Ну, что вы такой унылый? – весело спросил Орлов. – Смотрите, какая на улице чудесная погода! Солнце, лёгкий морозец. Как раз – время для приятного путешествия. Анна, вы готовы, дитя моё? – крикнул он.
Сейчас, сейчас, тятенька, – раздался со второго этажа детский голосок.