Участники митоты напрочь потерялись во времени и в пространстве. Павлик откинулся в кресле с полузакрытыми глазами, на его губах блуждала легкая полуулыбка. Игорь Сергеевич продолжал наблюдать за парящими над поляной кольцами и зачарованно улыбался их танцу. Он будто бы даже и позабыл о своре проблем, что терзала его еще мгновение назад, и позволил себе полностью раствориться в волшебстве момента. Последние удары прогремели с такой чудовищной силой, словно хозяин бубна поставил перед собой цель и в самом деле расколотить окружающую действительность на мелкие осколки, а потом на поляну обрушилась оглушительная тишина. Игорь Сергеевич попытался что-то сказать, однако смог лишь посмотреть в бескрайнем восхищении на очнувшегося Павлика и тихо улыбнуться чему-то своему. Юный джедай тоже не издавал ни звука, очевидно, все еще впечатленный дивным спектаклем и внезапностью каждого его сюжетного хода от начала и до конца.
Тем временем со стороны леса донесся вой, настолько душераздирающий и дикий, что оба мужчины ощутили, как это на самом деле бывает, когда кровь леденеет в жилах. Через мгновение вой повторился, причем сложно было определить, чего же в нем слышалось больше – неизбывной тоски или смертельной злобы. Скорее всего, и то и другое смешалось в равных пропорциях. Павлик заметил, как его спутник стал белее мела, резко принял вертикальное положение и с ужасом вглядывается в сторону леса.
– Что это? – губы типичного московского аллигатора дрожали, а миг спустя он с трудом перевел дух и трясущимися руками вытер испарину, выступившую на лбу. – Это что было, Павел?! – Впрочем, вопрос сиротливо повис в воздухе, не дойдя до адресата. Павлик пребывал в нешуточном ступоре, да и выглядел он сейчас не лучше вопрошающего. Непослушные волосы на макушке встали дыбом, и он напоминал небольшого ежа, застывшего соляным столбом перед лицом грозной, но плохо осознаваемой опасности. Сам он не мог вспомнить, как очутился на ногах, и теперь стоял вплотную к хозяину жизни, с ошалелым недоверием вглядываясь туда, откуда пришли странные и страшные звуки непонятного происхождения.
–Господи… – Игорь Сергеевич зябко поежился и ошарашенно посмотрел в сторону леса. – Это же не животное кричало! Я со стажем охотник, но одно точно скажу: не животное это…
– Не животное, – лицо Павлика тоже побелело, он чуть кивнул в сторону костра, – на пламя посмотрите.
С костром произошла разительная метаморфоза. Он будто даже уменьшился в размерах, а цвет пламени из ярко-желтого стал тускло-синим. Похоже, костер тоже скукожился, отреагировав таким недвусмысленным образом на зловещие звуки, и – на всякий, наверное, случай – приготовился к худшему. Игорь Сергеевич еще раз отер испарину со лба и наклонился за поленом, чтобы оживить угасающее пламя.
– Матерь божья! Кто бы рассказал – в жизни бы не поверил! Вот ведь, действительно, кровь в жилах стынет! Такое ощущение, что это нежить какая-то. Интересно, кто же это был на самом деле?.. – он подбросил костру дров и уселся в креслице, развернув его, однако, в сторону леса. – Росомаха? Никогда не слышал, как они кричат… Но больше-то и некому вроде. Только вот росомах мы тут никогда не встречали, а охотимся здесь сколько лет… Да и от Иваныча не слышал я про них…
– Росомаха? – Павлик медленно опустился в кресло, продолжая настороженно вглядываться в сторону черноты, скрывающей лесную чащу. – Я, руку на сердце положа, сильно сомневаюсь, Игорь Сергеевич, чтобы это росомаха была. Да и вообще зверь какой-то. Тут, мне кажется, не в звере дело. Вы звук-то сами слышали? Это что ж с росомахой сделать нужно, чтобы она так орала? Яйца, извините, пнем пудовым прищемить? Правильно вы сказали: нежить какая-то и есть…
– Бросьте, молодой человек, – хозяин жизни успел немного отойти от потрясения и теперь успокаивал себя и напарника. – У меня опыт богатый по части охоты, и я вам так скажу: иногда самые обычные зверюшки такие звуки издают – в жизни не поверишь, как узнаешь, кто это. Так что мистики тут никакой….