– Спекся, – Василий опустил бубен и на трясущихся ногах присел рядом с Игорем Сергеевичем, чье тело без каких-либо признаков жизни лежало в густой траве недалеко от догорающего костра. – Спекся гражданин аллигатор, а жаль!.. Я-то думал, что эта музыка будет вечной!
– Батарейки заменить нужно, тогда вечной и будет. Это если по классике…
Павлик с кряхтеньем выбрался из кресла, медленно возвращаясь к действительности. Его ноги тоже подрагивали, поэтому до поленницы, заметно уменьшившейся за ночь, он добрел, но присел около нее в полном бессилии. Огонь с благодарностью принял предложенное подношение, оживился, принялся постреливать и танцевать ярким пламенем, обозначая заодно и детали ночного пейзажа.
Все действительно было на своих местах, включая черный джип, мрачная громада которого застыла на краю поляны. Павлик с облегчением перевел дух и протянул к огню еще немного подрагивающие от напряжения руки. Его знобило. Тело время от времени сотрясала крупная дрожь, а в голове начинало что-то звенеть, но в целом он, как ни странно, чувствовал себя посвежевшим и отдохнувшим. Сидевший на корточках Василий тоже выглядел бодрячком: он рискнул-таки выпустить из рук свой верный бубен и озабоченно рылся в коробочках и сверточках на алтаре, начисто игнорируя все остальное. Типичный московский аллигатор тоже не проявлял никакого интереса к происходящему. Судя по всему, безумный танец отнял у неподготовленного к таким марафонам тела остатки сил, а сознание с концами растворилось в тех самых безднах, о которых всю дорогу твердил его молодой наставник.
Василий отвлекся от созерцания своих сокровищ в одной из коробочек и повернулся к неподвижному телу.
– Укрыть бы надо гражданина, не ровен час, померзнет, – он оглянулся в поисках спальника, а через мгновение уже заботливо укутывал оцепеневшего Игоря Сергеевича, что-то тихонько бормоча себе под нос. Покончив с этим занятием он снова принялся рыться в бауле, и через несколько минут раскопок раздалось его довольное уханье. С довольным видом он развернулся к приятелю:
– Будешь?
В его руке Павлик увидел аккуратно скрученную папиросу, и после секундных колебаний с согласием кивнул:
– Давай. Сейчас, наверное, лишним точно не будет…
Через мгновение над поляной поплыл пряный запах конопляного дыма. В лесу, как писал классик, стало накурено, и по этой причине следующие полчаса еще и совершенно тихо. Говорить никому не хотелось, да и окружавшая приятелей действительность не подавала поводов для беспокойства. Неподвижный Игорь Сергеевич мирно лежал около костра, а оба оставшихся в живых героя бездумно созерцали из своих кресел яркие отблески пламени, пребывая каждый в своем, недоступном более ни для кого измерении. Павлик снова понемногу клевал носом, и хотя он попробовал было бороться с подступающей дремотой, однако вскоре сдался ей и бесследно растаял в грозной, но при этом невероятно комфортной параллельной реальности.
Из психоделических странствий его выдернул жуткий вопль, прозвучавший, как ему показалось, над самым ухом, а уже мгновение спустя Павлик стоял на ногах, растерянно хлопая глазами и пытаясь определить источник беспокойства. Источник обнаружился легко: типичный московский аллигатор уже не лежал возле костра, а стоял на своих двоих в паре метров от приятелей в несколько напряженной позе, словно бегун на низком старте. Его руки почти касались земли, а широко открытые глаза смотрели куда-то в сторону невидимого в темноте поля. Скоропостижно вернувшийся к суровой действительности Павлик открыл было рот, чтобы что-то там сказать, но кто бы его еще собирался слушать. Игорь Сергеевич с умопомрачительной скоростью рванул к маячившему на краю поляны «Гелендвагену», через секунду хлопнула дверь, взревел мотор, и черная громада внедорожника сорвалась с места, в мгновение ока растаяв в чернильной темноте.
– Еба-а-ать!.. – в голосе Василия звенело неподдельное восхищение. – Ты ж говорил, он не рулит?!