– Да что очевидно-то?!!
– Очевидно, Павел, что проблема моя из пальца высосанной оказалась. Это, честно говоря, меня и потрясло больше всего поначалу. Понимаете? Речка заросшая, брильянты маленькие в траве под ногами – вот это все настоящее. Трава изумрудная, солнце над головой, поляна наша… Ночь, звезды – вот оно все смысл имеет, а игрушки эти мои, – Игорь Сергеевич скривился в болезненной гримасе и бессильно махнул рукой, будто отгоняя невеселые мысли. – Чушь! Если одним словом ощущения передать.
– Чушь?!! – сраженный такими объяснениями Павлик недоверчиво покачал головой, с сомнением глядя на совсем еще недавно такого типичного хозяина жизни. – А как же банк ваш?.. А газеты эти с пароходами?!.. Как вы будете-то без всего этого?! Вы ж не сможете по-другому!
– Смогу, молодой человек! Еще как смогу, – широкая улыбка озарила лицо типичного московского аллигатора, и он озорно подмигнул Павлику, продолжая обнимать его за плечо. – В тот-то как раз момент, Павел, я и понял, что смогу! И не просто смогу, а даже еще лучше смогу, чем до этого было! Вас, не поверите, вспомнил, как вы мне заманчиво про пляжи песчаные рассказывали, – Игорь Сергеевич коротко хохотнул и снова подмигнул притихшему собеседнику. – И так мне на этот пляж песчаный захотелось, что картина, как перед глазами прямо: море, пальмы, мартини стакан запотевший. А если серьезно, то там, на берегу, как будто морок какой-то с меня спал. Я… как же объяснить-то… Я двоих в себе увидел, пусть и звучит это дико. Не понял, что нас двое, а именно увидел! И пусть оба – это я, но один из них – настоящий, а второй – как фантом какой, призрачный, будто наваждение. Не свел я вас с ума откровениями моими?
– Да нет. Меня, Игорь Сергеевич, с ума свести, в принципе, сложно. А вас я, кстати, очень хорошо сейчас понимаю…
– Ну вот и хорошо…
Беспечный бизнесмен потянулся в кресле, нагнулся и вдруг принялся развязывать шнурки. Кроссовки полетели в сторону, носки – за ними, а он, блаженно улыбаясь, погрузил ноги в густую траву и некоторое время сидел так и щурился, как кот на солнце, иногда вскользь поглядывая на присмиревшего Павлика.
– Хорошо! Господи, как хорошо-то!.. – прошептал он. – Не поверите, молодой человек, но такого счастья я уже лет сто не испытывал… Сейчас вот сижу, смотрю на ноги свои и думаю: чудо-то какое! Понимаю: звучит так, будто я умом тронулся, но чувство именно такое и есть. Ноги, руки, трава, деревья – на что ни взглянешь, а, кроме чуда, и нет ничего. И вроде вещи обыденные, простые, да только вижу я их сейчас абсолютно по-другому. Разницу попросите объяснить – не смогу. Могу одно только сказать: по мне, так будто изменилось что-то в мире. Вроде бы все на своих местах, как и вчера, ан нет! Вот сейчас сижу и ощущаю, какое это счастье – просто быть. Никогда бы не подумал, что от простого бытия такое полное счастье ощутить можно. Не кем-то быть, не чем-то, а просто – быть. Невероятно!..
– Почему же невероятно? Мудрые люди об этом уже которую тысячу лет говорят. А если еще вспомнить, что не всем такое счастье…
– В каком смысле?
– Да в самом прямом, Игорь Сергеевич. Тут же – как кому повезло… Вы вот ноги свои разглядываете, пальцами шевелите, травку шелковую ощущаете и ветерок свежий, а ведь такое счастье – не всем. Многие еще вчера на ноги свои точно с таким же умилением, как и вы сейчас, смотрели, на руки, на родственников своих, на друзей… Смотрели и радовались: вот, дескать, счастье-то какое – и ноги у меня есть, и руки, и родные с близкими! А потом – хлобысь! – и все, каюк. Еще вчера на ноги любовался товарищ да на лица любимые, а сегодня лишь тело бездыханное на столе у гражданина патологоанатома… И радости, заметьте, никакой абсолютно. Ни от рук, ни от ног, ни от солнышка. Но это, Игорь Сергеевич, еще неплохой вариант, как говорится. Такие позитивные товарищи, что от простого созерцания ног своих радость получить могут, – редкость великая. А есть ведь и такие, которых хрен чем обрадуешь по жизни. Такой и к ногам, и к рукам, и к солнышку абсолютно индифферентно относится. Ничего этого гражданина не радует, даже бытие, от которого вы в восхищенье приходите. А что в итоге?
– А что в итоге?
– А в итоге, Игорь Сергеевич, – все то же самое. Тот же самый стол патологоанатома его ждет, если уж вещи своими именами называть. Тут, как ни крути, а итог-то у всех один…
– Да ну вас, молодой человек! Я о прекрасном, а вы?!
– Так я тоже о прекрасном.
– Так что же тут прекрасного-то?! В патологоанатоме?!
– В патологоанатоме ничего прекрасного, конечно, нет, в этой части вы абсолютно правы, – Павлик благодушно покивал и подлил себе остывшего чая. – Только тут ведь не в этом совсем дело… Не в патологоанатоме.