Катарина больше не смеялась и слушала её со всем вниманием.
– Нет, – Катарина отрицательно покачала головой, – если б я знала…
– Вы должны что-то знать. Иначе просто быть не может.
Все взгляды обратились к Катерине. Она же растерянно смотрела на Клавдию Касаткину.
– Подумайте, Катарина. Хорошо подумайте. Должно быть что-то. Но неспроста ведь мы всё время натыкаемся на вас. В каком бы направлении мы бы не пошли, везде…везде, появляетесь вы. Все поступки Пётра связано с вами. Я не удивлюсь, если Пётр оговаривает себя из-за вас.
– Что? – Катарина побледнела. – Вы думаете, что он из-за меня признался в убийстве?
– Да. Я так думаю. Другой причины я не вижу. Возможно, случилось что-то, что заставило вашего супруга пойти на такой шаг. Вы ничего такого не помните?
– Случилось кое-что, – начал, было, Олег, но Катарина его прервала.
– Нет. Он сам мне сказал, что ни о чём не сожалеет.
– А если…он соврал?
– Я умру, если это окажется правдой, – прошептала Катарина.
Клавдия Касаткина решила успокоить всех, иначе ей бы не удалось разобраться во всех этих семейных отношениях. А именно они, по её мнению, были ключом к разгадке.
– Пистолет? У кого-то есть мысли по поводу пистолета? Его могли украсть из дома? Или…граф Азанчеев мог его потерять?
– Точно! – вскричал Андрей, пугая всех в гостиной своим криком. – Я вспомнил. В тот день, когда Пётр получил анонимную записку и пошёл убивать Анну с Артуром. Он пошёл с пистолетом, а вернулся без него. Я спросил, где пистолет? А он ответил, что потерял его.
– Он пошёл убивать Анчукову с Астольцом? – с откровенным ужасом переспросила Клавдия Касаткина.
– Да. Когда впервые узнал, что Анна ему изменила с ним. Но он их не убил.
– Почему?
– Как позже рассказывал сам Пётр, он хотел убить их обоих, а после застрелится.
– И почему он передумал?
– Пётр рассказывал, что услышал, как кто-то напевает «Павловский вальс» в то самый миг, когда собирался осуществить своё намерение. Он говорил, что этот голос подчинил его своей воле настолько, что он обо всём забыл. Пётр увидел девушку. Она танцевала одна, среди снега и напевала «Павловский вальс». А потом признавалась кому-то в любви. Для него эта девушка всегда оставалась символом той самой чистой любви, о которой он всегда мечтал. Пётр отдал ей своё обручальное кольцо и ушёл. После этого случая Пётр многократно возвращался на это место в надежде увидеть её снова, но ему так и не удалось. Он… – Андрей не договорил. На пороге гостиной неожиданно появилась Лиза.
Глава 71
Лиза громогласно объявила:
– Его превосходительство пожаловал!
– Кто? – не поверила Клавдия Касаткина, но уже через минуту ей пришлось созерцать собственного супруга на пороге гостиной.
– Не угостите ли меня чаем? – спросил Касаткин прямо с порога.
– Уже несу, – раздался позади него голос Лизы.
– Вот и прекрасно!
Не обращая внимания на изумлённые взгляды, Касаткин подвинул стул к камину и начал греть руки у огня. В гостиной на время воцарилось растерянность. Они не знали, как отнестись к приходу судьи.
– Ты ведь понимаешь, что это непорядочно?! – гневно осведомилась у него супруга.
– Что вы? Что вы? – поспешно заговорила Ольга Владимировна. – Мы всегда рады…
– Да я не о том, – Клавдия Касаткина указала на супруга пальцем. – Если он пришёл к вам в гости, это может значить только одно – он мне свинью подложил.
– Дорогая, это всего лишь вопрос субординации. Не стоит принимать слишком близко к сердцу.
– Кончено! – воскликнула Клавдия Касаткина. – Как я сразу не поняла?! Надо было понять, когда я услышала это «не велено». Это ведь ты умыкнул моего свидетеля?
– Не твоего, а нашего. И не «умыкнул», а задержал.
Все включая Катарину, пытались вникнуть в смысл разговора между судьёй и адвокатом, но судя по недоумённому выражению лиц, им так и не удалось это сделать.
Ольга Владимировна делала недвусмысленные знаки Клавдии Касаткиной, которые означали нечто вроде: «прошу вас, не разговаривайте с ним так грубо».