ДеВи пошел на авантюру без лишних слов и отговорок, так что очень скоро держал в руках перламутровые штаны-парашюты, а у меня мелькали сотни способов в них нагадить, и пусть молится, чтоб не буквально. Мстительная рулетка все крутилась в надежде на лучшее, то бишь худшее, то ли вырезать сердечко на заднице, то ли подложить туда шоколад, но вдруг светлая голова выдала идею на миллион, еще и древнюю, жестокую и простую, как мир, сам дьявол обзавидуется. И вот я рванулся в школьный туалет, будто после тухлой еды с заправок, вывернул штаны и провел по колонне муравьев на стене, собрал всех, кого мог, а за одно щепотку пыли с паутиной. В общем, начинил взрывчатку будь здоров, передал ДеВи, тот заминировал на том же месте и даже складки повторил — теперь ждем обратный отсчет.
Слизняк нырнул за кулисы на пару секунд, вылез из той одежды и запрыгнул в королевскую, да так быстро, что ни меня, ни подвоха не заметил. Мы прилипли к щелке с видом на сцену и стали ждать представления, но уродец промямлил первую фразу, вторую, я даже расстроился, что муравьи успели сбежать или вообще оказались пацифистами. Так-так, уже на третьей поправил мельком трусы и голос растерял всю деланную артистичность, а потом пошло-поехало — заойкал, завертелся, как током жахнутый, метался по сцене макакой и визжал, а все смотрели на это шоу без понятия, кто запихнул такое в сценарий. Я и не думал, что все получится куда интереснее — дело в том, что он стянул с себя не только штаны, но и трусы, даже не понял, что светит задом и малюсеньким причиндалом на полшколы, хлопает себя по голым булкам, как в барабаны, а каждый в зале видит черное бугристое пятно-родинку на левой. Наверное, смеялись не только те, кому он когда-то насолил, а вообще все зрячие — сопляки тыкали пальцами, Элиза прикрывала рот планшеткой, а сборник пап у сладкого столика разразился хохотом во весь голос. Вот это уже настоящее представление, не на оскар, конечно, но полный зал оваций обеспечен, я бы даже заплатил за повтор.
Кто-то из учителей уже хотел остановить этот сеанс нудизма, но Слизняк вообще ничего не соображал от кучи ощущений и вместо закулисья грохнулся со сцены и неловко рванулся со спущенными на лодыжках штанами на выход. И после такого приятнее всего было уидеть лицо Змеевидного папаши, у которого глаза горели адским пламенем над углями-щеками, блюдо аля печеная кобра готово! Еще и заходит в актовый зал какая-то грозная дама, грубо берет его за рукав пиджака и ведет следом за миниатюрной копией — может, даже директриса, которая явно решила, что это намеренная выходка и далеко не первая в его списке.
Ясно теперь, почему мне всю жизнь не везло — мешок удачи копился, чтобы свалиться на меня в нужный момент!
А если смех продлевает жизнь, мы с ДеВи стали бессмертными, вдобавок пресс накачали — катались по полу так, что еле успевали дышать, но Элиза скомандовала доиграть кусок пьесы, и мелкий смылся на сцену. Я все не мог успокоиться, прокручивал это в голове раз за разом и молился, чтобы кто-то щелкнул хотя бы пару фото.
Тонкая шторка посреди гримерки вдруг затряслась, будто кому-то из девчонок захотелось поглядеть на прыщавые ляжки и безвкусные трусы с машинками, и снизу показалась голова Тонконожки. Она нагло проползла ко мне и выпрямилась, но сразу же качнулась и согнулась пополам, как последняя пьянь, а лицо бледнее, чем у смерти, с синяками в стиле китайской панды.
— Армани, мне плохо, — шепчет она полудохлым голосом. — Голова кружится, и живот болит… А еще кровь. На ноге.
Белые вещи и без того предатели, а на ней сияют колготки цвета снега и там не просто пятнышко от ранки или содранного прыщика, а… Етить вашу мать налево трижды в полночь! Я прикрыл ее какими-то лохмотьями и потащил подальше от ненужных глаз, времени объяснять нет, а увидят — засмеют по полной программе. Кое-как с тонной подсказкок я нашел женский туалет, к счастью, пустой, да и стыдно не стыдно, а у меня миссия государственной важности, так и скажу в случае чего. Чтоб вас, мелочь, ни секунды без приключений не можете…
Я направил Тонконожку в кабинку и сорвал пару сухих салфеток со стены, сунул ей, параллельно перебрал нецензурщину на родном.
— Вытри там все как-нибудь… И сиди, жди на унитазе, пока не вернусь.
— Ты отведешь меня в медпункт? Это на втором этаже…
— Да не умираешь ты, успокойся! Ты… короче, ты никуда не уходи, а я принесу все, что нужно. Только не паникуй!
А я вот себе разрешаю! Дело дрянь — стою в центре женского туалета с наиглупейшим видом, ворох проблем сидит на плечах и ножки свесил, а в голове беспорядок ни черта не творческий. Я не совсем идиот, понимаю, что нужно достать прокладки, желательно малюсенькие с надписью для детей, но вопрос в том, за кой шиш их покупать. Со сдачи остались жалкие копейки, а туалетной бумаги и в школе полно… Попросить? Украсть? Даже не знаю, что хуже… Не подойдешь же к случайной женщине с просьбой одолжить пару штук, да и в магазине взгляды будут немногим страннее… Еще и колготки новые нужны — тут полный провал, начиная от вида и до размера. Да плевать мне на ее удобства — взрослый мужчина без ребенка покупает детскую одежду, это уже точно страннее некуда!.. Ох, представляю, как она будет клянчить объяснение, хотя я и сам не то чтобы ас в этом и как-то не нанимался для уроков сексуального просвещения! Какого черта эта беда приперлась так рано, еще и в середине дня — а вдруг и правда там у нее что-то посерьезнее и с каждой секундой в двери стучится полный капец?! Такому задохлику по-любому опасно терять кровь, того поди еще в обморок грохнется… Так, какая там первая помощь при месячных… тьфу ты, при обмороках!