Мужской долг — как мужчины и как мужа — твердил бежать за ними, вернуться и помочь всем возможным, но тело не подчинялось воле и вскоре полностью подчинило ее: я твердо уверил себя, что своим присутствием лишь усугублю ситуацию. На протяжении минуты я повторял в мыслях, что двое крепких, оснащенных пистолетами полицейских защитят мою жену гораздо надежнее меня… Вдруг раздался выстрел, затем следующий!.. Господи Всемогущий! Это уничтожило остатки самообладания, и я вновь рванулся вверх по улице, позабыв в тот момент обо всем на свете.
Алек Рей
29.09.199 X г., 08:24 AM
Комната в неизвестном месте…
Вентилятор на потолке. Лопасти смазываются, в глазах рябит. Я задерживаю взгляд на одной из них: первый круг, второй… Тошнит. Лежу неподвижно, но голова кружится, как на карусели. Нащупываю под собой сетчатое покрывало, трещины в обивке дивана. Узкая кровать с розовым покрывалом в углу комнаты. Чья-то детская? У приоткрытого окна стоит силуэт. Рука с сигаретой тянется сквозь раму наружу, приближается для затяжки и обратно. Усердно выпускает дым в окно. Бесполезно, Роуч: табачный запах стал неотъемлемой частью тебя.
Почему мы здесь? И где — здесь? Это не дом Роуча. Ничего не помню, кроме…
Луч света мелькнул сквозь жалюзи, и я застонал от боли: глаза и голова. Прилив тошноты скрутил желудок. Нужно сесть, откинуться на спинку дивана, отбросить мысли… Что-то зашипело перед лицом. Стакан с водой, на дне растворялись 2 таблетки. Надеюсь, аспирин.
— Пей, полегчает. Сам пользуюсь таким.
Вид жидкости сводил с ума. Я выхватил стакан и жадно выпил все 220 мл.
— Меня вырубили? Сотрясение?
— Прости, Алек, но я бы очень хотел, чтобы все было именно так. — Он поставил стул напротив и сел, сложив руки на груди. — Совсем ничего не помнишь? Что ж, тогда слушай… Твои парни нашли тебя на втором этаже, где ты заливался горем на полу. Они пытались помочь тебе подняться, но ты не слышал их, отпирался, а потом и вовсе рванулся на кухню и приложился к бутылке красного полусладкого. Серьезно, Алек? Откуда у тебя в доме вино?
Человеческий мозг мыслит контрастами: черные пятна ярче видны на белом фоне. Ничего странного, если убийца употребит наркотик, но священник, предавшийся похоти… Я вспомнил. Вчера мне хотелось не осознавать настоящее и не думать о будущем. Забыться.
— В общем, — продолжил Роуч, — в этом бреду ты залпом выпил все, что было. Более 700 мл… Ребята надеялись, что на этом все закончится, но тебя потянуло наружу. Кто-то из подчиненных попытался остановить тебя, но ты повалил его и вырвался наружу. Дальше будут одни лишь догадки… Полагаю, ты бродил по городу и громко шумел, потому что в участок поступило пару звонков от тревожных родителей. К счастью, ничего серьезнее. Последней твоей остановкой стало кладбище. Ты перелез через ворота и двинулся к могилам… Несмотря на твои угрозы полицией, старик-сторож все же позвонил в офис. Благо, это мгновенно передали мне и выше не пошло. Там, у надгробия Марины, я тебя и нашел, после чего уговорил поехать домой. Сейчас около 8:30 утра.
Я бы не поверил ему, но с сильным похмельем не поспоришь. Я ждал выговор. И должностной, и словесный. Вместо этого молчание: 15 секунд, 40, 2 минуты… Лицо Роуча немое, ни одна мышца не сократилась. Он откинул голову на спинку стула, оставив меня наедине с мыслями. Самобичевание хуже всего в моем случае.
— Ее забрали…
— Я знаю, Алек, знаю.
— Тогда ты должен меня понять.
— Более чем кто-либо другой… И все же это не оправдание. Знаешь, я всегда считал, что ты объективно во многом лучше меня. Но вместо того чтобы рвануться вслед за дочерью, ты напился до состояния последней свиньи и вконец испортил себе репутацию.