— Эйтинне, думаю, это, возможно, самое милое, что ты когда-либо говорила мне.
— Не смей рассказывать моему брату. Он никогда не перестанет подшучивать надо мной — она кивает в сторону своего домика. — Туда. У меня есть кое-что для тебя, а потом расскажу тебе, что узнала о Книге.
Эйтинне открывает дверь и хватает одежду с кровати.
— Надевай.
Окидываю взглядом свою собственную одежду, которую Деррик поспешно сшил для меня, когда прибыла в лагерь.
— А что не так с той, что я ношу?
Эйтинне вооружалась: маленькие кинжалы устроились на ее запястьях, один в ее ботинке.
— Она выглядит ужасно, — говорит она, проверяя остроту кинжала.
"Ох, ради Бога".
— Я готовлюсь сражаться либо с Киараном, либо с большой группой солдат. А не собираюсь на бал.
Эйтинне оглядывает меня с головы до ног и ухмыляется, как будто бы говоря "Айе, но ты выглядишь дерьмово".
— Когда мой брат увидит тебя, ты хочешь быть одета в эти грязные, вонючие одежды, испещренные дырками? — она морщит нос. — Подожди, не отвечай на это. Он все еще может быть достаточно безумным, чтобы посчитать это романтичным.
Я закатываю глаза, но начинаю снимать свою шерстяную рубашку и штаны. Укороченные брюки, что Эйтинне дала мне, сделаны из мягчайшей кожи, садятся на мне, будто были сшиты специально для меня. Они сочетаются с высокими, мягкими кожаными ботинками, которые она передает мне.
Пальто, вероятно, самое прекрасное из всех, что я когда-либо видела: потрясающая порча с фееподобным узором запутанных вихрей, с золотыми застежками, вшитых прямо в него. Оно застегивается на талии пуговицами из прекрасного, полированного золота. Это пальто сделано для королевских кровей — сделано для королевы.
Мешкаю, прежде чем надеть его.
— Деррик сделал его для тебя, верно?
— У него похоже было неверное убеждение, что надену его на коронацию, что никогда не случится. — Эйтинне легкомысленно передергивает плечами, но я вижу намек на беспокойство в этом. — Я, вероятно, надену его на свои собственные похороны, если мы не найдем Книгу.
— Эйтинне…
— Айлиэн, — говорит она со вздохом, — Это всего лишь пальто. Надевай эту чертову вещь.
Я делаю так, как она говорит, сохраняя тишину, когда она передает мне ножны с моим, созданным с помощью крови, мечом, уже находящимся внутри. Я кладу их на кровать рядом с моими брошенными штанами.
— Что если Киаран не станет слушать меня? У нас есть запасной план?
— Используй свои силы на нем. — Эйтинне прикрепляет еще один меч к талии. — Швырни его в дерево, как и меня тогда.
— Разве мы уже не выяснили, что Киаран находит подобные штучки привлекательными? Он подумает, что… — махаю рукой, неспособная подобрать деликатного слова к тому, что собиралась сказать. О, ради всего святого. Каким образом еще умудряюсь думать о правилах приличия сейчас?
— Что ты намекаешь ему, чтобы он сорвал с тебя одежду?
— Эйтинне!
Она лучезарно улыбается.
— Когда ты увидела меня на поляне, моя сила позвала твою, не так ли? — на мой кивок, она продолжает, — С Кадамахом будет тоже, самое. Сила Кайлих узнает свою собственную. — затем еще тише, — И это будет еще проще, потому что он твой любовник.
Неосознанно тянусь к шее, прижимаясь пальцами. Воспоминания того сна еще не исчезли. Тепло губ Киарана на моем горле. Давление его зуб, погружающихся в мою кожу. Шепот его слов у моей шеи.
"Если бы ты была жива, ты бы желала моей смерти".
— Ты отвлекаешь меня, Эйтинне. Достаточно уже о безумном представлении твоего брата, о романтике. — не могу думать о Киаране, не после этого сна. Не могу. — Расскажи мне о Книге. Твой доверенный сказал, где она?
Эйтинне выглядит задумчивой.
— Что-то в этом роде — она корчит гримасу. — Очевидно, ее нигде нет.
Я останавливаюсь, застегивая пальто.
— Прошу прощения?
— Как я уже сказала, ее нигде нет. Книга — теперь она ухмыляется, так что это должен быть хороший знак. — Где-то еще.
Да чтоб тебя. Собираюсь убить ее. Страсть фейри к загадкам — это то, чего никогда не пойму.
— Ты специально пытаешься разозлить меня?
— Ты знаешь, что когда становишься нетерпеливой, издаешь эти щелкающие звуки зубами, как раздраженная кошка? Это довольно очаровательно. — Моего взгляда было бы достаточно, чтобы содрать кожу с обычного человека, но Эйтинне могла быть кем угодно, но только не обычной. — Что я имела в виду так это то, что Книга не в этой реальности.
— Не в реальности фейри? — спрашиваю, подумав о том месте, где Лоннрах держал меня. Это не то место, куда бы захотелось попасть снова. Едва выбралась оттуда в первый раз.
— Нет. Согласно моему источнику (который очевидно, очень старый, сильно не трезвый блуждающий огонек, с наибольшими медовыми проблемами, чем у твоего пикси) Книга спрятана в другой реальности для ее собственной безопасности. Согласно нашим сказаниям, любой фейри, сумевший добраться до нее, обладал бы небывалыми возможностями. Он мог бы управлять временем.
Я замираю.
— Управлять… — Я сжимаю Эйтинне за запястье. — Такое возможно или нет?
— Я не знаю. Я…
— Что огонек говорит? — требую я.
Звучу полубезумно, но мне нужно знать. Неужели она не понимает? Если это правда, это все изменит. Мы могли бы обратить вспять ход событий, предотвратить уничтожение всей Шотландии и других мест. Смогли бы вернуть Эдинбург. И смогли бы вернуть всех назад. Моего отца. Маму Гэвина и Кэтрин. Мою маму.
— Айлиэн. — голос Эйтинне спокоен. — Знаю, о чем ты думаешь, и я не знаю этого наверняка. Единственное, что огонек смог сказать мне, что, если кто-то владеет Книгой, это делает его более могущественным, чем моя мать.
Считается, что первая Кайлих создала миры — оба, человеческий и фейский. Драматические пейзажи Шотландии возникли благодаря ее невероятной силе; некоторые утверждали, что она сформировала горы и реки, благословила шотландцев плодородными землями.
Эта сила передавалась поколениями в ее роду до последней Кайлих, которая отдала ее силу мне, человеку, которого презирала. И она сделала это, потому что умирала: ей необходимо было передать ее кому-то, а ее дети возненавидели ее.
Поэтому, так уж получилось, что я оказалась удобным сосудом, для удержания ее сил, которые медленно убивают меня. Отпускаю запястье Эйтинне.
— Расскажи мне все, что сказал огонек.
— Он сказал, что это было задолго до того, как первая Кайлих стала монархом фейри, Старое Королевство управлялось другой королевой. Она была сестрой Кайлих.
Я сажусь на ее постели, чтобы натянуть ботинки.
— Почему у меня такое чувство, что это хорошо не закончится?
Эйтинне выглядит будто ее это забавляет.
— Мой вид создает много шума по поводу, что мы лучше людей, но когда дело доходит до власти, у бессмертных нет иммунитета от жадности. Мы не похожи на лобстеров.
В этом есть смысл. В конце концов, я встречалась с множеством фейри, которые…
— Подожди, что?
— Лобстеры, — повторяет Эйтинне, просто на случай, если не расслышала ее, и я, на самом деле, надеялась, что ослышалась. — Я слышала, будто они с биологической точки зрения бессмертны, — объясняет она, — и не подвержены жадности. И они забавно выглядят, так что решила, что они мои любимчики.
— Во-первых, — говорю я, — Не думаю, что это правда. Во-вторых…
— Ну может это и не правда, но что ты думаешь о лобстерах в качестве домашних питомцев? — внезапно спрашивает Эйтинне, как будто долго и усердно раздумывала над этим. — Раньше у меня был сокол..
— Эйтинне. — я щипаю переносицу. Эти две тысячи лет, что она провела под землей, действительно повлияли на ее сосредоточенность. В одну минуту она собрана, в следующую — болтает о лобстерах и сводит меня с ума. — Ты снова отвлекаешь меня. Как ее звали?
— Сокола? А, ее звали..
— Сестру Кайлих. — да чтоб все взорвалось. — Солдаты наступают. Надвигается война. Наша возможная погибель. Рассказывай быстрее.