— У тебя, кажется, возникло неправильное представление, что, выбирая из Киарана и меня, я та, что слабее. Позволь заверить тебя, что это не правда, — сжимаю сильнее, чтобы придать этому больше значения, и она задыхается.
— Айлиэн… — нерешительно произносит Эйтинне.
— Говори, или я прорвусь сквозь твои воспоминания, словно через вату, — Сорча бормочет что-то, но слишком тихо, чтобы услышать. — Громче. Прежде чем моя рука соскользнет, и я пережму твою трахею.
— Айе, — хрипит она. — Я нашла тогда чертову Книгу.
— Как? Где она?
Сорча обнажает свои клыки.
— Я не помню.
Прямое утверждение, в нем нет места для лжи…
Нет. Она должно быть каким-то образом полу-лжет. Сорча — манипулятор в достаточной степени, чтобы разобраться, как обойти правду.
— Я тебе не верю, — сержусь. — Последний шанс сказать мне правду.
Она сжимает губы вместе, ее глаза сужаются в щелки.
— Я. Не. Помню.
Я не мешкаю. Проламываюсь в ее разум. Не так, как прежде, в этот раз я проношусь по ее мыслям с громким, требовательным грохотом. Спеша найти правильные мысли, правильные картинки, правильные воспоминания.
"Покажи мне".
Сорча не была подготовлена к тому, насколько я буду безудержной. Как спешно, отчаянно хватаюсь и прорываюсь через ее разум. Я взбудораженная и решительная, пока быстро просматриваю изображения: ее и Лоннраха у дерева, ее бегущей, некой девушки с длинными волосами и бледной кожей, отмеченной чем-то, но там слишком темно, чтобы увидеть.
Продолжаю, пока не достигаю воспоминания, которое заставляет меня остановиться. Картина настолько ужасна, что сглатываю назад слезы.
Сорча кровавой кучей находится на земле в лесу, точно таком же, в каком мы сейчас. Я не знаю, что вижу; не знала, что конечности могут быть так повернуты, во все разные стороны, согнутые, изувеченные. Некоторые больше не прикреплялись к телу. Кровь застыла густой темной лужей вокруг нее. Ее дыхание выходит грубым хрипом, как будто ее легкие были повреждены.
Она поет на фейрийском языке, слова застревают в горле. Щебетание сломанной девочки.
Каким образом Сорча вообще жива? Как? С ее-то исцеляющейся способностью, связанной…
Получаю ответ мгновением позже, когда появляется женщина с черными волосами и бледной кожей.
Эйтинне?
Практически отпускаю Сорчу от удивления, но затем Эйтинне поворачивается, и я вижу ее глаза. Голубые глаза, которые сияют так же ярко, как грани сапфира — не вихревое, расплавленное серебро глаз Эйтинне. Это Морриган в форме Эйтинне. О Боже. Морриган удерживает Сорчу живой.
Она проводит пальцем вниз по окровавленной, с дорожками слез, щеке Сорчи.
— Мне нравится эта песня. У тебя такой красивый голос, птичка, — затем она сжимает волосы Сорчи и произносит: — Пойдем со мной. Давай снова соберем тебя воедино и попробуем что-нибудь еще.
Морриган тянет изувеченное тело Сорчи сквозь деревья. Сорча так и не прекращает петь.
Глава 31
Я отхожу от Сорчи и меня рвет. После ее воспоминания сомневаюсь, что смогу удержать что-нибудь внутри. Мой разум продолжает прокручивать эту картинку снова и снова: поломанные конечности Сорчи, ее бессвязную песню.
"Я была ее развлечением".
— Не понравилось, что увидела? — с насмешкой спрашивает она позади меня. Под всем этим я слышу дрожь в ее голосе, намек на уязвимость. — Первый урок, Охотница: не врывайся в чьи-то еще мысли, если только не можешь справиться с ними.
— Что ты видела? — Эйтинне сжимает мою руку, чтобы помочь встать.
"Все". Резко закрываю глаза. "Все".
— Мне жаль.
Поднимаю взгляд на Сорчу, чтобы найти ее вцепившейся в ствол дерева, как будто бы она пытается найти равновесие. Словно собирает разбитые остатки того, что осталось от ее брони, и ставит их на место. Брони, через которую я прорвалась, будто бы она ничего и не значила.
— Мне жаль, — повторяю я.
Глаза Сорчи полыхают гневом.
— Мне не нужна твоя жалость, — ее губы изгибаются. — Хочешь узнать, почему я ненавижу тебя так сильно, Охотница? Это не из-за твоего трогательного маленького романчика с Кадамахом. Ты девушка с довольно привлекательным личиком и с небольшими навыками в сражениях, а он мужчина, а мужчины — дураки. Нет, я ненавижу тебя, потому что ты веришь, что намного выше моего вида, в то время как правда в том, что ты такая же безжалостная, как и все мы.
Мне нечего ответить на это, нет никакого четкого ответа. Потому что это правда. Я — ожесточенная войной девушка, чье отчаяние постепенно съедает душу, и я дважды вламывалась в ее разум.
— Позволь мне повторить то, что я сказала ранее, теперь, когда к моему горлу не приставлен меч: Я. Не. Помню, — она проговаривает последние слова, рыча. — Когда я пришла сюда в первый раз и Морриган поймала меня, она отправила меня искать Книгу, раз уж ей нужна моя кровь, чтобы открыть ее. Я нашла ее. Но я не помню, как или на что она похожа. Только знаю, что каким-то образом потеряла ее, и Морриган нашла огромное наслаждение в наказании меня за мою неудачу.
"Она отправила меня искать Книгу".
— Ты хочешь сказать мне, — осторожно говорю, — что у Морриган Книги нет?
Сорча нетерпеливо окидывает меня взглядом.
— Кто-нибудь, дайте этому человечишке безделушку в награду за ее детективные навыки. Ты настоящее чудо, Охотница, — на мой резкий взгляд, Сорча объясняет: — Книга была спрятана здесь, и когда Морриган пришла искать ее, Кайлих поймала ее в ловушку. С тех пор Морриган ищет Книгу и пути для побега.
Тогда история, в которой говорится, что Морриган нашла Книгу, неверна. Это значит, что у нас все еще есть шанс заполучить ее.
Смотрю на Сорчу, на этот раз неловко, после всего того, что я видела в ее разуме. Она говорит правду. Знаю это. У меня так много вопросов, но сначала…
— Если ты не можешь вспомнить, как нашла ее, тогда может быть Эйтинне может…
— Нет, — ее губы изгибаются, — если уж Морриган не смогла откопать эти воспоминания из моего разума, что заставляет тебя думать, что эта недееспособная простушка может?
— Я не недееспособная, — говорит Эйтинне. — Я просто ненавижу тебя.
Сорча закатывает глаза, хватает свою юбку и проходит мимо меня.
— Слушай, давай просто найдем Кадамаха и закончим это, чтобы я могла избавиться от вас обеих.
Она не ушла далеко, прежде чем громкий "Хрясь!" Заставил нас всех замереть.
Хватаю меч, мои глаза сканируют деревья.
— Что, черт возьми, это было?
— Я бы все отдала за свои силы, — ругается Эйтинне, резко поворачиваясь от другого тихого шелеста, непонятно с какой стороны.
— Как на счет меча? — говорит Сорча низким голосом. — Я уже поклялась не засовывать его между твоих реб…
Хлоп! Хлоп, хлоп!
Мы крутимся прямо в тот момент, когда огромный дуб позади нас наклоняется вперед. Делаю выпад в сторону, стараясь уйти с дороги, прежде чем он упадет.
Он не падает. Проклятое дерево движется.
Ветки тянутся за нами словно скрипучие, скрюченные пальцы. Корни оборачиваются вокруг лодыжек Эйтинне и дергают ее назад. Она падает на землю и дерево с силой тащит ее по влажной почве.
— Уходите! — выкрикивает Эйтинне. Она машет своим мечом, кромсая ветки, чтобы освободить себя. Затем прыжком поднимается на ноги и пускается в бег.
Мы бежим через густой лес. Наши ботинки ударяют по грязи и воде; по такому сложно быстро продвигаться. Чуть дальше скользкие листья на земле препятствуют нашему поддерживаемому темпу, но мы продолжаем бежать. Мы не замедляемся. Позади нас можно услышать ломающиеся ветви, звуки столкновения, когда тяжёлый корень ударяет по земле.
Оглядываюсь на Сорчу и вижу движение слева от меня.
— Позади тебя!
Опаздываю. Ветви обхватывают тело Сорчи, сбивая ее с ног. Деревья дергают ее назад через грязь, болезненно ударяя о землю.
Не могу ничего поделать с промелькнувшей мыслью: "Оставь ее там".