Сорча остается, замерев, ее глаза опущены вниз, когда он подходит к ней.
— Посмотри на меня — командует он.
Ее глаза встречают его. Хотя она, очевидно, напугана, в ее чертах присутствует вызов. Как будто бы говоря: " Делай, что хочешь. Накажи меня. Я не буду умолять за свою жизнь".
Губы Киарана дергаются, и я знаю, он тоже это видит.
— Почему бы тебе не рассказать мне то, что мой Стратег не смог? — спрашивает он ее почти нежно. — Почему я держу своих солдат у наших берегов?
Сорча сжимает губы.
— Благие… — ее голос дрожит, и она делает вдох, прежде чем попробовать снова. — Они могут говорить с морем, узнавать секреты из воды. Они бы знали, что мы идем, — на ожидающий взгляд Киарана она объясняет с толикой горечи. — У меня есть брат. Он — Благой.
По тому, как светятся глаза Киарана, я знаю, что она ответила правильно.
— Что бы ты предложила вместо этого?
— Я не Стратег.
Киаран машет рукой в сторону карты.
— Побалуй меня.
Наблюдаю, как Сорча молчаливо вникает в географические особенности. Ее разум проходится по возможностям, атакам и контратакам. Она проигрывает боевые сценария так, как я планировала свои изобретения, как будто бы это ее вторая натура.
Наконец, она скользит пальцем по карте и указывает на горный перевал.
— Здесь. Достаточно близко к морю, чтобы Королева решила, что ее позиции более выгодны. Утесы с обеих сторон достаточно высоки, чтобы наши солдаты могли притянуть тени и скрыть их настоящую численность, — она смотрит вверх на Киарана. — Вы бы могли отправить некоторых солдат на наше побережье, чтобы привести Королеву к этому переходу.
— Предлагаешь мне пожертвовать ими.
Сорча пожимает одним плечом.
— Я говорила вам, я не Стратег.
Киаран смотрит на карту, на Сорчу, на своего Стратега.
— Думаю, что Стратег. Ты решила, что победа будет стоить их смертей, — она ничего не говорит, когда он садится в кресло за стол и осматривает ее. Его взгляд останавливается на узоре вокруг ее шеи. — Ты носишь отметку рабыни.
— Да, — Сорча напрягается.
— Ты не производишь на меня впечатления кого-то достаточно глупого, чтобы принять эту клятву без веской причины. Расскажи мне.
— Сначала он подловил мою мать, заставив ее произнести клятву, — говорит Сорча. — Я видела, что он делал с ней. Как отметка вынуждала ее исполнять каждую его команду, как бы сильно это не ранило ее. Она бы не прожила еще дольше, оставаясь с ним, — она вскидывает подбородок. — Поэтому я предложила себя на ее место. Я была глупа. Я была ребенком.
— Он приказал тебе убить ее, — выражение лица Киарана не изменяется.
Губы другого фейри напрягаются, но он не издает ни звука. Он не собирается рисковать с тем, чтобы Киаран воплотил свои угрозы.
— Да, он приказал, — говорит Сорча, на этот раз ее голос дрожит от гнева. — Конечно же, он приказал. Она не была той, кого он хотел.
— Когда в последний раз ты кормилась? — голос Киарана почти мягкий, когда он спрашивает это.
Она втягивает судорожный вдох.
— Почти две сотни лет назад.
Могу почувствовать удивление Киарана. Его лицо остается невосприимчивым как никогда, но в его взгляде что-то возрастает, что-то гневное. Что-то безжалостное.
— Ты желаешь убить его?
В углу палатки Стратег тихо закашлялся.
Улыбка Сорчи маленькая, как острие кинжала.
— Каждый день.
Глаза Киарана находят Стратега.
— Освободи ее от клятвы.
Голос Стратега дрожит, когда он произносит:
— Но, мой Король…
— Это не предложение, — холодно говорит Киаран. — Не заставляй меня повторять снова.
Тот фейри смотрит на Сорчу и закрывает глаза в поражении. Его слова едва громче вздоха.
— Я освобождаю тебя от твоей клятвы.
Сорча сгибается пополам с резким вскриком, когда отметка вокруг ее шеи загорается огненно-красным, как расплавленный металл. Отметка распадается до пепла на ее одежде. Она выпрямляется, ее пальцы ощупывают шею чуть выше ключицы, с удивленным взглядом на лице. Когда она смотрит на Киарана, взгляд полон облегчения и благодарности.
— Спасибо вам, мой Король. Спасибо.
— Не благодари меня. Я ничего не делаю по доброте душевной, — Киаран тянется за лезвием на бедре, вытаскивает кинжал и вручает ей рукояткой вперед. — Ты сказала, что желаешь его смерти. Отомсти.
— Как раз планировала, — Сорча широко улыбается.
Стратег вскакивает на ноги и кидается в переднюю часть палатки, но Сорча первая оказывается там. У него не было и шанса. Она падает на него, выпустив свою на удивление мощную силу, чтобы удержать его на месте. Затем берет лезвие и перерезает ему горло. Она не останавливается на этом. Вонзает кинжал в него снова, и снова, и снова, крик вырывается из ее горла с каждым разом. Это длится так долго, что я закрываю глаза, чтобы блокировать это зрелище.
К тому времени, как она заканчивает, тяжело дышит, ее конечности трясутся. Она покрыта кровью. А глаза влажные от слез.
Она даже не обращает внимания, когда Киаран подходит к ней.
— Скажи мне свое имя.
— Сорча, — шепчет она.
— Сорча…
Она закрывает глаза, словно ее имя на его губах — песня, которую только она может слышать.
— Кажется, мне необходим новый Стратег. Ты заинтересована?
— Да, — ее улыбка обнажает зубы, те, с которыми я хорошо знакома. — О да.
Когда Сорча выталкивает меня из своих воспоминаний, мы обе дрожим. Ее глаза широко открыты, слегка влажные.
— Позволь мне спросить тебя кое-что: если бы ты могла убить меня в ночь, когда я убила твою маму, как бы ты это сделала? — спрашивает она. — Было ли это быстро и милостиво? Или ты перерезала бы мне горло и воткнула кинжал сотню раз, как это сделала я со своим хозяином?
Я не встречаюсь с ней взглядом. Знаю, что бы выбрала. Она это тоже знает.
— Видишь? — выдыхает она. — Тебе следовало бы поблагодарить меня, он потеряет тебя до того, как его драгоценная Охотница превратится в безжалостную, которую я вижу в твоем сердце. Ты бы стала такой же, как я, подвернись тебе шанс. Месть всех нас делает монстрами в конце. Запомни это.
— Сорча…
— Достаточно, — она встает и уходит назад. — Этого достаточно. Я собираюсь поспать.
Наблюдаю, как она сворачивается в задней части пещеры, одна.
Глава 35
Отчаянный крик будит меня.
— Кэм!
Быстро сажусь, сердце грохочет в груди.
— Киаран?
Эйтинне и Сорча все еще спят у костра. Ни одна из них не двинулась и не потянулась от зова. Мне показалось? Он был таким громким, будто кричали прямо снаружи.
— Кэм!
Я вскакиваю на ноги. Определенно, не показалось.
Это может быть ловушкой.
Снова доносится зов Киарана, так близко, и в нем так много боли, что в груди все сжимается, даже просто слыша это. Хватаю ножны с земли и цепляю к бедрам, когда направляюсь к выходу из пещеры. Он снова зовет, теперь еще отчаянней. Это посылает через меня так много страха, что я не могу думать здраво. Мой инстинкт говорит, что нужно просто выбежать и найти его.
Просто сделай один шаг наружу, и, если не сможешь увидеть его, возвращайся внутрь.
— Киаран? — зову выходя из пещеры. Один шаг.
Портал открывается и меня затягивает прямо в него.
Внезапно оказываюсь в бальном зале. Мужчины и женщины вокруг меня танцуют вальс, прямо как на одном из отличных приемов в Эдинбурге…
Мое дыхание застревает в горле. Я в Эдинбургском зале для приемов.
Узнаю величественную люстру, которая отбрасывает в комнате блестящий свет. Фонарики из разноцветного стекла парят над головой, рассеивая красное, зеленое, желтое и голубое свечение по текстурированным золотым обоям. Юбки шуршат вокруг меня, когда джентльмены вращают своих партнерш по кругу комнаты, каждый из них в идеальном синхронном ритме с оркестром виолончелей, пока те играют веселый национальный танец. Тот, который я помню из моих кошмаров.