Одна из них была принцесса Анна; другая — Юлиана, баронесса фон-Мегден, ее фрейлина.
За эти 6 лет они успели превратиться из девочек-подростков во взрослых стройных девушек-невест.
Около черноглазой смуглянки Юлианы стоял высокий красивый вельможа и весело рассказывал веселые анекдоты, вызывавшие громкий хохот обеих девушек. Это был недавно пошедший в гору бывший казанский губернатор и егермейстер, теперь кабинет-министр, Артемий Петрович Волынский.
Принц прибавил шагу и заметил, что кабинет-министр что-то удивительное проделывает со своим выразительным лицом. Красивые, правильные черты Волынского приняли старческое выражение; свежие, румяные щеки отвисли книзу, глаза сощурились. Прикрывая их рукою, наподобие зонтика, Артемий Петрович, брезгливо морщась и подрыгивая ногами, тянул глухим старческим голосом:
— Не до дел мне теперь, ваша светлость, я чаю, видите… Проклятая подагра одолела. Ни стать, ни сесть. Ой, ой, ой, хо, хо, хо!
— Да это граф Остерман! — громко расхохоталась Юлиана. — Смотри, смотри, Анна, как похоже!
Принцесса не могла не расхохотаться остроумной выходке кабинет-министра.
— Ну, и затейник же вы, Артемий Петрович, — произнесла она, смеясь, ласково взглянув на Волынского.
Но тот уже успел преобразиться. Приподнял плечи, гордо вскинул голову, выправил грудь, нахмурил брови, закусил губы, — и перед обеими девушками точно предстал сам светлейший герцог Курляндский.
— Бирон! — прошептала Юлиана, давясь от смеха, в то время как принцесса Анна испуганно схватила за руку разошедшегося кабинет-министра.
— Ради Бога, Артемий Петрович, что выделаете? Кто-нибудь может подсмотреть и донести герцогу.
— Я не боюсь, принцесса, — смело, блестя своими большими глазами, произнес Волынский. — Самое дорогое, что у меня есть — моя жизнь, но она уже отдана родине и государыне. Стало быть, взять с меня нечего и опасаться, значит, мне нет основания.
Затем, сразу изменив тон своей речи и низко поклонившись подошедшему принцу Антону, он произнес:
— Ваша светлость, рад изъявить вам мое почтение.
Обе девушки закусили до боли губы, чтобы не расхохотаться: лицо, манеры и фигура Волынского разом превратились в лицо, фигуру и манеры принца Антона.
Между тем Волынский в том же тоне, картавя и заикаясь, продолжал:
— К величайшему моему сожалению, дела заставляют меня покинуть столь прекрасное общество.
И он бочком, как это делал всегда принц, отошел от громко расхохотавшихся уже теперь молодых девушек.
— Ваше Высочество веселы сегодня, — заикаясь и краснея, произнес Антон-Ульрих, обращаясь к своей невесте.
— Мне всегда весело, когда я с моими друзьями, — колко отвечала ему принцесса.
И за минуту до этого оживленное, горевшее румянцем личико снова приняло свое обычно скучающее выражение.
Принц, точно не замечая ее настроения, продолжал, все более и более оживляясь:
— Как бы мне хотелось побеседовать с вами, принцесса, но, но…
Его растерянный взгляд скользнул по Юлиане Мегден. Та поняла сразу, что принц стесняется ее присутствия, сделала почтительный реверанс и спешно удалилась, несмотря на красноречивые взгляды всеми силами старавшейся ее удержать принцессы.
Принц Антон и принцесса Анна остались одни. Принц растерянно теребил свою шпагу. Принцесса смотрела на него с затаенной насмешкой.
Обливаясь чуть ли не девятым потом, принц начал:
— Ваше Высочество немилостивы ко мне, хотя я во все время Турецкого похода не переставал думать о вас, принцесса… И под небом Ясс, и под Очаковым я… я… я…
Принц окончательно запутался, заикнулся и остановился на полуслове, встретив на своем лице далеко не доброжелательный взгляд.
— Не мечите стрелы вашего красноречия, ваша светлость, — произнесла, насмешливо улыбаясь, Анна. — Я все равно не пойму вас никогда!
— Ах, принцесса, как больно мне это слышать! — в отчаянии произнес принц. — Я дрался с вашим именем на устах там, в далекой Турции… Я люблю вас, Анна, поймите меня…
И он схватил принцессу за руку.
Анна Леопольдовна вспыхнула. Глаза ее блеснули гневом.
— Вы забываетесь, ваша светлость, — произнесла она гордо, выдергивая свои пальцы из руки принца и, высокомерным взором окинув с головы до ног его тщедушную фигурку, отошла от окна.
Принц остался один, растерянный, испуганный, смущенный.
Неподалеку от карточных столов Анна Леопольдовна снова увидела Волынского.