— Что с вами? Кто вас обидел, Ваше Высочество? — живо обернулся к ней Артемий Петрович.
— Вот что вы наделали, господа министры! — произнесла, вся пылая гневом, девушка. — Из-за вашей гадкой политики я должна выйти замуж за этого жалкого, смешного, противного брауншвейгца!
И слезы готовы были брызнуть из ее глаз.
Волынский растерялся. Он еще никогда не видал принцессы в таком возбуждении. Он не знал, что сказать, что подумать.
В эту минуту хорошо знакомый голос прозвучал за ними:
— Ваше Высочество, утрите ваши глазки. Всякое горе в ваши годы есть только полгоря и оно поправимо. Не угодно ли пройтись в сад со мною? Мне необходимо поговорить с вами, и я надеюсь утешить вас.
Анна Леопольдовна живо обернулась.
Перед нею в почтительной позе, предлагая ей руку, стоял сам герцог Курляндский, всесильный Иоганн-Эрнест Бирон.
Глава III Выбор. Горе Анны. Союз заключен
Благовонная прозрачная тишь майской ночи, шепот фонтана, запах цветущих лип — все это разом охватило Анну, как только она вошла в сад, опираясь на руку герцога.
Герцог подвел Анну к стоявшей одиноко, в глубине сада, белой мраморной скамейке.
— Ваше Высочество недовольны своей судьбою? — произнес Бирон ласковым, вкрадчивым, совсем не свойственным ему голосом.
— Могу ли я быть довольна ею, герцог? — вопросом на его вопрос ответила принцесса.
Но прежнего гнева и возбуждения не было уже в тоне ее голоса. Минутная вспышка прошла, и Анна Леопольдовна снова погрузилась в обычное спокойное равнодушие.
— Ваше Высочество не любит принца Брауншвейгского, — стараясь говорить тем же ласковым голосом, продолжал Бирон.
— О, зачем вы мне о нем говорите? — с ненавистью в голосе произнесла Анна.
— Он не нравится вам, принцесса, я знаю. Еще бы! Принц Антон далеко не тот прекрасный рыцарь, о котором вправе мечтать такая прелестная девушка, — и герцог смело вперил свои льстивые взоры в унылое личико Анны.
— Ах, да! — вырвалось из груди ее живым, трепетным звуком.
— Вашему Высочеству представляется юный, прекрасный образ смелого, предприимчивого, гордого юноши с отважной речью, с прекрасным лицом и уверенностью в себе, в своей силе… Этот юноша, как рыцарь из сказки, должен проникнуть силою в терем, в котором заключена принцесса и, назло всему миру, увезти ее в прекрасную страну! Хотите ли вы этого, принцесса?
Бирон говорил по-немецки и говорил красноречиво, но все время смотрел на принцессу, чтобы не пропустить ни одного движения в лице внимательно слушавшей его девушки.
Его красноречие не пропало даром. Пылкая, мечтательная головка Анны, обожавшей с самого детства все таинственное, все необычайное, сразу поддалась его горячим речам. Сердечко принцессы усиленно забилось. Лицо загорелось румянцем, глаза заблестели.
— Ах, таких рыцарей у нас нет! — с легким разочарованием произнесла она, вздохнув невольно.
— Есть, принцесса! — суверенностью произнес Бирон.
— Прекрасный юноша, смелый и гордый, который не задумается вырвать меня из этой обстановки и упросить государыню отказать принцу Антону? — с удивлением спросила она.
— Да! Да! Все это он сделает из любви к вам, принцесса.
— Он любит меня, этот рыцарь?
— Преданно и глубоко!
— И я не замечала этого?
— Он слишком скромен, Ваше Высочество, чтобы позволить себе выражать свое чувство, когда весь двор только и ждет того момента, когда вы дадите формальное согласие на брак с принцем.
— Значит, ко всем его достоинствам можно прибавить и благородную скромность? О, как он хорош, как рыцарски хорош ваш прекрасный принц! — произнесла Анна Леопольдовна, побежденная вполне пленительным образом неведомого рыцаря. — Но его имя? Его имя, герцог? — взволнованно произнесла она.
За высокой фигурой Бирона ей уже чудился стройный, неясный силуэт неведомого красавца, готового для нее на самую смерть.
— Кто он? Его имя, герцог! — еще раз повторила она дрогнувшим голосом.
— Ваше Высочество, этот рыцарь, предлагающий вам свою жизнь, руку и сердце — мой сын Петр. От его имени умоляю Ваше Высочество быть его женой, — отчеканивая каждое слово, тихо и почтительно произнес Бирон.
Легкий крик вырвался из груди Анны. Она вскочила на ноги, небольшая ее фигура выпрямилась, белокурая головка гордо приподнялась.
— Герцог Бирон! — произнесла она, отделяя каждый слог, в то время как глаза ее загорелись негодованием, презрением и гневом. — Герцог Бирон! Вы не смеете так оскорблять меня. Никогда, слышите ли, никогда принцесса Анна, внучка великого Петра, родная племянница русской императрицы, не снизойдет до того, чтобы быть женою сына бывшего курляндского служителя!