Обычно темные окна верхнего этажа Зимнего дворца, там, где находился тронный зал, были ярко освещены. Давно уже необитаемый, пустынный дворец казался точно ожившим. Странный, таинственный и такой необычайный в это позднее ночное время свет перебегал от окна к окну, как раз из того зала, который открывался только в особенно торжественных случаях, когда императрица принимала иностранных послов. Окна казались как будто залитыми светом, между тем как все здание и вся площадь перед ним терялись в темноте.
Несколько минут Гедвига смотрела в оцепенении на непонятное зрелище. Потом, объятая ужасом, кинулась в апартаменты императрицы.
В эту минуту часы на башне глухо пробили полночь.
Глава IX Две императрицы. Паника
«Государыня, проснитесь!.. Свет в Зимнем дворце. Ваше Величество… какие-то дерзкие люди забрались в тронный зал!..»
Гедвига не могла докончить. Ее зубы стучали, мысли путались…
Минуты две тому назад она ворвалась сюда вихрем, промчавшись мимо изумленных статс-дам, дежуривших эту ночь подле спальни государыни, и направилась прямо к постели Анны Иоанновны. Статс-дамы и фрейлины, привыкшие к тому, что императрица часто звала к себе дочь Бирона и разрешала ей приходить во всякое время, без всяких затруднений, не решились остановить мчавшуюся девочку, тем более, что это была дочь Бирона.
Гедвига, между тем, забыв всякий этикет, бесцеремонно будила, тряся за руку, только что уснувшую немощную императрицу.
— Проснитесь, государыня, проснитесь! — лепетала девочка, в то время как испуганные фрейлины, не зная, остановить ли дерзкую девочку или нет, толпились у дверей.
Императрица открыла глаза.
— Что тебе, дитя, и зачем ты тревожишь меня в этот поздний час? — спросила она.
Сбивчивым, взволнованным голосом Гедвига рассказала, в чем дело.
Анна Иоанновна слушала ее молча. Равнодушная ко всему, что творилось вокруг нее, она в первую минуту не придала никакого значения словам девочки. Но постепенно какой-то страх обуял ее. Откуда, в самом деле, глухою ночью мог взяться свет в тронном зале? Не заговорщики ли собрались там и совещаются, каким путем лишить ее престола?.. Нет! Нет! Это не может быть!.. Заговорщикам не пробраться в Зимний дворец, который находится под строгим наблюдением верных ее слуг… Нет, что-нибудь другое… Но что?.. И как это узнать? Какие принять меры?.. Она, Анна, так привыкла, чтобы за нее решал все дела и вопросы Бирон, что не могла ничего придумать… Разве велеть разбудить герцога?.. Нет! достаточно будет распорядиться, чтобы не выпускали оттуда никого до утра, а утром сам Бирон все разберет…
— Отрядить караул гвардейцев в Зимний дворец и приказать, чтобы никого оттуда не выпускали до моего приказания… — коротко произнесла Анна Иоанновна.
— Как?! — вся встрепенувшись, вскричала Гедвига, — вы, государыня, не пожелаете сами убедиться, кто дерзкие люди, забравшиеся в тронный зал? В зал, куда никто не смеет вступить без вашего разрешения! Вы не убедитесь лично, кто там и что они там замышляют?!
— Малютка права, — произнесла после недолгого раздумья императрица, — я должна знать, кто участники этой злой шутки, и наказать виновных. Пока ни слова герцогу и дежурной свите. Прикажите заложить сани и велите караулу следовать за мной. Я сама поеду во дворец узнать, в чем дело, — заключила повелительным тоном государыня.
С быстротою молнии дежурные фрейлины кинулись исполнять приказание Ее Величества. Через четверть часа сани уже стояли у подъезда дворца. Караульные гвардейцы, во главе с офицером, выстроились в стройном порядке.
На половине герцога в это время все спали мирным сном и не подозревали, что предпринимает в эту ночь императрица.
Когда окруженная статс-дамами Анна Иоанновна села в большие сани, с трех сторон оцепленные караульными, к ней поспешно подбежала закутанная в платок Гедвига.
— Возьмите и меня с собою, государыня! — прошептала она, — я хочу с вами быть там, — прибавила она, мотнув головкой по направлению Зимнего дворца, светящегося своими окнами, — я хочу быть подле вас, государыня. Возьми меня, танте Анхен, возьми! Я хочу разделить все тревоги с тобою. Я так люблю тебя!
И, поймав в темноте руку императрицы, она прижала ее к своим губам.
Анна Иоанновна как будто колебалась: исполнить ли желание девочки или нет, а затем сказала:
— Будь по-твоему, дитя, садись со мною!.. Дайте ей место в санях! — приказала она окружающей свите.
Маленькая горбатая фигурка проворно юркнула вперед и заняла место между потеснившимися фрейлинами.