И при одной мысли об этом гордо поднялась голова Бирона. Он уже видел императорскую корону на черной головке своей горбатенькой дочери. И впервые отеческое чувство, заговорило в этом черством, жестоком человеке. Впервые что-то похожее на любовь почувствовал он в сердце к этой девочке, которую до сих пор только высмеивал и презирал за то, что она физическим недостатком мешала всем его смелым планам.
— Попросить сюда ее светлость принцессу! — коротко приказал герцог почтительно ожидавшему его приказаний дежурному пажу. Через пять минут на пороге кабинета показалась нескладная горбатенькая фигура.
— Ты звал меня, папахен? — робко осведомилась Гедвига, трепетавшая при одной мысли о свидании с отцом. Она знала, что ее зовут сюда только для того, чтобы выбранить за что-либо или жестоко высмеять ее физическое уродство. Она знала, что отец не сможет ей простить никогда ни ее горба, ни ее некрасивого лица, мешавшего исполнению его заветных планов.
И теперь, когда паж почтительно доложил ей, что его высочество государь-регент послал за нею, Гедвига вся встрепенулась, предчувствуя что-то недоброе впереди. Она вошла, вся трепеща и робея, в ожидании выговора или колкостей со стороны отца. Но, к великому изумлению принцессы, сумрачная складка неудовольствия, прорезавшая лоб герцога, тотчас же расправилась при виде маленькой фигурки, появившейся на пороге.
— Я рад тебя видеть, Гедвига! Садись сюда и потолкуем! — проговорил Бирон, с особенною вежливостью подставляя кресло дочери и усаживая ее.
Гедвига изумленно взглянула на отца. Она не привыкла к такому обхождению с его стороны.
Между тем герцог встал напротив дочери и начал вкрадчивым голосом:
— Ты уже взрослая барышня, Гедвига. Пора подумать и о замужестве. Любишь ты кого-нибудь, Гедвига?
Девушка испуганно подняла глаза. Что это? Не заметил ли чего-либо отец? Не догадался ли?.. Перед ее мысленным взором мелькнула чернокудрая, совсем еще почти детская голова юного пажа, встреча с которым оставила в ней сильное впечатление… Сердце Гедвиги забилось сильно, сильно… Но она собрала все свои силы и заговорила:
— Нет, папахен, я еще не думала об этом.
— Вот и отлично, что не думала! — обрадовался регент, — зато я, твой отец, подумал об этом. Я нашел тебе славную партию, моя девочка, и если ты пожелаешь быть умницей и слушаться во всем желающего тебе добра отца… то, то…
Тут герцог-регент быстро поднялся со своего места, оттолкнул ногою кресло и почти в фамильярной позе склонился перед дочерью, проговорив торжественно:
— Будущая императрица всероссийская, прошу не оставить вашими милостями.
«Это, верно, новая насмешка над нею? Новая травля?» — подумала Гедвига, побледнев, и тоже вскочила со стула.
— Что это значит, папахен? — бессвязно произнесла она.
— Что это значит? Это значит, девочка, что я желаю отдать тебя замуж за принца Голштинского Петра, которому, рано или поздно, не миновать русского престола.
Гедвига тихо вскрикнула, пошатнулась и закрыла лицо руками.
Теперь она поняла все!
Из корыстных целей отец будет сватать ее принцу Петру. Она не знала этого принца, но слышала о нем много. Это был взбалмошный, недалекий юноша, приводивший странными выходками в ужас своих воспитателей. Дикий и необузданный, он был неразвит и невоспитан. И такому жениху прочили ее в невесты! Ее, бедную принцессу Гедвигу!
Не помня себя, она с мольбою вскинула на отца глазами и прошептала чуть слышно: