— Ну погнали! — её голос растворился в рёве мотора. Заднее колесо взвыло, высекая искры из асфальта, а фары пробили сумеречный воздух двумя кислотно-зелёными лучами.
«Кофемания» встретила их ароматом свежесмолотых зёрен и гулким шёпотом кофемашин. Иван уже ждал в углу, его пальцы нервно барабанили по столешнице в такт джазу из колонок.
— Мотоцикл? — бровь следователя поползла вверх, словно пытаясь сбежать со лба. — Думал, вы из тех, кто такси вызывает под зонтиком.— Вы ещё не видели, как я паркуюсь в час пик, — Вероника сняла шлем, встряхнув каштановыми волосами. Запах жасмина и бензина смешался в воздухе.
Он протянул папку. Бумаги внутри шелестели, как сухие листья.— Тот человек, про которого говорил, я его навестил. Он сообщил мне, что щупальца Орхидеи везде: мэрия, суды, даже детские сады, — его губы искривились в отвращении.— О, милые крохи с лопатками и взятками, — Вероника фыркнула, для нее это было не новостью. Она достала конверт с печатью «Совершенно секретно». — Папино наследство. — Голос дрогнул, будто струна, но пальцы оставались твёрдыми.
Следователь жадно вцепился в бумаги и стал листать документы, глаза бегали по строчкам, словно голодный ястреб высматривал добычу. Но там ничего такого не было, лишь названия организаций, и акты передачи. — Ваше назначение Вероника Павловна, это ключ к их секретам, — он приглушил голос, словно боялся разбудить спящие микрофоны в стенах.— Ключ? Скорее отмычка, — она наклонилась ближе, в нос Ивану ударил запах её помады — горький шоколад.— Меня держат для антуража. Красивая витрина, пустая внутри, — она сказала это с сарказмом и досадой, скривив губы в ухмылке.
Пауза повисла, как акробат на трапеции.
— Почему вы позволили им это, вы вроде не из тех, кто упустит свое?
Вероника скривила губы, будто Иван сказал что-то отвратительное. В этот момент бариста стал молоть кофе, создавая гулкий шум.
— А это и не мое, я пальцем не пошевелю, пока не узнаю что там за дела ведутся. Не хочу кровавых денег. К тому же мне пока выгодно находится в тени, пока я веду расследование.
Курский одобрительно кивнул, ее тактика была правильной и с его стороны. Вероника вдруг спросила:
— А почему вы против «Чёрной орхидеи»? — Спросила Вероника пронзая следователя взглядом, будто пыталась прочесть тайные чернила между строк.— Я не против, просто хочу закрыть дело — Иван отвёл глаза, переводя их на кружку с дымящимся эспрессо.— Борец за справедливость что ли?— сказала ехидно Вероника. — Ладно. Главное — вы не их садовник, — она щёлкнула замком маленькой нагрудной сумочки. Звук прозвучал как глухой выстрел.
— На «ты» можно? — спросил Иван неожиданно улыбаясь, и в этот момент стал похож на того парня из студенческого кафе, а не на следователя в строгом пиджаке.— Только если перестанешь называть меня «Вероника Павловна», — её смех зазвенел громче чем полагалось.
Вся эта ситуация, с ее новым званием невероятно веселила ее. Карты ей открыли но не так, чтобы было видно их значения, это злило и веселило одновременно. Одно было точно, Вероника теперь имела больше власти, и с ней она докопается до правды.
Глава 3 Улики
Золотой секрет
Следующее утро началось с телефонного звонка, который Вероника одновременно ждала и боялась. Она осталась в доме отца, для разбора документов. На экране появилось имя: Анна. Её подруга, чьи пальцы были изрезаны от старинных фолиантов, разгадывала шифры быстрее, чем Вероника успевала заварить чай.
Анна выросла в строгой военной семье и не любила показывать слабость. Шрамы на её пальцах были не только от бумаги, но и от уроков выживания, которые преподавал ей отец-полковник. Анна всегда была готова помочь Веронике, потому что та была единственной, кто видел её слёзы после смерти брата Сергея. Они были родственными душами, с виду совсем разные, но на самом деле одинаковые.
Анна не просто вошла — она ворвалась, смахнув с плаща капли дождя, который лил без перерыва с тех пор, как гроб с телом отца Вероники опустили в землю. Её плащ цвета грозового неба оставил на полу мокрый след, словно метку из слез: «Ты не одна».
— Привет Ника, — Анна сдержанно кивнула, но в её карих глазах, обычно холодных как осенний гранит, теплилось что-то неуловимое. Она обняла Веронику так, как это умеют только те, кто сам пережил потерю: крепко, почти до боли, словно пытаясь передать ей часть своей упрямой жизненной силы.
— Рассказывай, что за шифр там тебя доконал?