В моменты, когда она падала от усталости, когда её голос срывался от крика правды, он был рядом. Не как возлюбленный, а как верный друг, готовый подставить плечо, даже если она никогда не посмотрит на него с нежностью.
— Нет, — ответил он наконец. — Но ты должна быть готова к тому, что многие предпочтут закрыть глаза на правду.
Вероника молча смотрела на него, её пальцы нервно теребили трость. Она знала, что он прав, но отступить сейчас означало предать всех тех, кто пострадал от действий корпорации.
— Я не могу остановиться, — тихо произнесла она. — Не тогда, когда правда наконец-то вышла наружу.
Иван кивнул, понимая, что переубедить её невозможно. В этом была вся Вероника — неумолимая в своём стремлении к справедливости, готовая идти до конца, несмотря ни на что.
— Тогда нам нужно быть ещё осторожнее, — сказал он. — Они не остановятся, пока не уничтожат нас.
Она подняла голову, и в её глазах вспыхнул знакомый огонь.— Они уже пытались это сделать, — прошептала она. — И каждый раз терпят поражение.
Иван подошёл ближе, его голос дрожал от беспокойства.— Всё дело в твоей непобедимости, Вероника, — проговорил он, боясь собственных мыслей. — Ты никогда не терпела поражений. И это может сыграть с тобой очень злую шутку.
Она нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.— О чём это ты?
— Ты привыкла всегда побеждать, — продолжал он. — Но что если ты проиграешь? Нужно быть готовым ко всему.
Вероника отмахнулась от его слов.— Не говори больше такой херни, я не собираюсь проигрывать.
— Дело не в том, хочешь ты этого или нет, — настаивал Иван. — Ты слишком много ставишь на кон. Твоя жизнь, жизни других людей… Всё это может рухнуть в один момент.
Она сжала трость так сильно, что на кисти вздулись вены.— Ты предлагаешь мне сдаться? Отступить, когда мы так близко к цели?
— Нет, — ответил снова он. — Я предлагаю тебе быть осторожнее. Подумать о последствиях.
— Последствиях? — её голос стал холоднее льда. — А как насчёт последствий бездействия? Сколько людей пострадает, пока мы будем осторожничать? К тому же поздно думать о последствиях. — Она одарила его косым взглядом. — Вот так всегда Иван, когда у меня уже все в боевой готовности, ты осторожничаешь. Когда уже ты поймёшь, что с Орхидеей такое не прокатит? В этой войне нет места осторожности, есть только здесь и сейчас. Нужно стрелять, а ни думать.
Иван вздохнул, понимая, что она не услышит его.— Просто помни, что ты не бессмертна.
— Ах вот в чём дело? Ты просто боишься.
Иван вдруг почувствовал, как что-то внутри него зашевелилось, волосы встали дыбом, и он резко развернулся к ней.
— Да! Я боюсь именно этого! — его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Боюсь снова увидеть тебя искалеченной, или ещё что хуже… — он осёкся, понимая, что сказал слишком много. — Боюсь потерять тебя…
Вероника застыла, словно наткнувшись на невидимую стену. Её зрачки расширились, отражая бурю эмоций: от шока до какого-то странного, почти первобытного страха перед неизвестностью.
«Да чтоб вас всех!» — пронеслось в голове, пока мысли метались, как перепуганные птицы. «Сначала одно, потом другое… Может, я случайно попала в какой-то безумный сериал? Теперь только Катрины не хватает с любовным признанием — и пазл сложится идеально».
— Ты всегда был рядом, — тихо произнесла она. — Даже когда я не просила о помощи.
— Потому что ты не просила, — горько усмехнулся Иван. — Ты никогда не просила, всегда шла напролом, одна.
Она сделала шаг к нему, но тут же отступила, опираясь на трость.— Это мой путь, — сказала она. — И я должна пройти его до конца.
Последний шанс
Вероника больше не могла выносить этот информационный кошмар. Каждый новый день приносил всё новые заголовки, каждый пост в социальных сетях словно ножом резал по нервам. «Преступники», «Мошенничество», «Нелегальные схемы» — эти слова преследовали её повсюду, как свора голодных псов.
Фальсификация, подделка, обман — обвинения на разоблачителей сыпались градом. Особенно больно били посты о поставках пищевых добавок и прочего товара, которые, по мнению «экспертов», были на самом деле ничем не отравлены.Социальные сети взрывались от комментариев. «Как вы спите по ночам?», «Когда вас заберут?», «Ждём разоблачения!» — люди, которые раньше были её сторонниками теперь превращались в безжалостных палачей общественного мнения.
Но самое ужасное было то, что все эти обвинения были ложью. Ложью, которая с каждым днём становилась всё более правдоподобной, превращаясь в новую реальность, где она и её команда были преступниками, даже не имея шанса доказать обратное.