Каждый раз, когда их взгляды встречались, её сердце начинало биться чаще. Вероника хотела быть ближе к нему, почувствовать тепло его тела прямо сейчас. Вероника медленно приблизилась и, словно в тумане, прижалась к нему. Её пальцы крепко сжали его руку – прикосновение было почти невесомым, но в то же время обжигающим. Этого никто не видел, кроме них двоих, сто усиливало чувства. Михаил вздрогнул от неожиданности, его глаза расширились, выдавая удивление и что-то ещё, что Вероника не успела прочесть в их глубине.
— Последствия точно будут. Но а пока, мы утерли нос этим самодовольным ублюдкам, — прошептала она, её глаза сверкали решимостью. — Теперь дело за обществом.
Ратмир, оторвавшись от телефона, бросил тревожный взгляд на друзей.
— Комментарии очень агрессивные, — предупредил он. — Нам нужно быть осторожными, теперь они знают твое лицо.
Тишина снова окутала комнату, нарушаемая лишь далёким шумом волн. Они понимали — завтрашний день принесёт новые испытания, но были готовы встретить их вместе, плечом к плечу, как одна команда.
— По крайней мере, мы сделали первый шаг, — наконец сказала Катрина, глядя на своих союзников.
Михаил кивнул сдвинув брови.
— Да, но нам нужно продумать план действий. Чёрная Орхидея не станет просто сидеть и ждать.— Мы будем готовы к любому повороту событий,— пробормотал Иван, потирая уставшие глаза. — Сколько можно было закрывать глаза на происходящее?
Вероника, обвела взглядом всех присутствующих.— Как только разберемся с Орхидеей, я отправлюсь на поиски отца.
Михаил резко повернулся к ней:— Ты не можешь идти одна! Это слишком опасно.
— Я уже всё решила, — отрезала она. — Хватит пытаться защитить меня от него. Мой отец, это только мои проблемы. Черная орхидея насолила вам всем, но с отцом я сама разберусь.
Ратмир нахмурился:— Вероника, мы не можем позволить тебе рисковать. Ты уже чуть не сошла с ума от нервного срыва.
Катрина, единственная, кто сохраняла спокойствие, мягко положила руку на плечо подруги:— Ты поступаешь правильно. Отец — это действительно только твоя проблема. Но ты не обязана решать её в одиночку. Мы можем помочь, — предложила она.
Вероника медленно обвела взглядом комнату, впитывая каждую деталь: обеспокоенные лица друзей, отблески экрана на их напряженных лицах, тени, играющие на стенах. В этот момент она остро почувствовала, как что-то внутри неё меняется, словно сердце, сжатое в кулак, начинает медленно раскрываться.
Да, она потеряла отца, его бизнес балансировал на грани краха, но в этой потере таилась странная, горькая красота. Словно судьба, отняв у неё одно, щедро вознаградила другим – людьми, готовыми разделить с ней и опасности, и победы. Возможно, именно сейчас она находила то, что давно искала – настоящую семью, не по крови, а по духу.
«Катрина права, – думала Вероника, чувствуя, как тёплые слёзы подступают к глазам. —Возможно, я действительно не должна идти одна. Но решение… оно всё равно останется за мной. Я решу, когда придёт время».
В глубине души она знала – этот выбор не будет простым. Но впервые за долгое время ей не было страшно. Потому что рядом стояли те, кто не просто говорил слова поддержки – они были готовы действовать. И в этом знании таилась странная, почти болезненная радость.
— Спасибо, — тихо произнесла она. — Но сначала мы должны остановить Орхидею. Остальное — потом.
Внезапный грохот распахнувшейся двери разорвал напряжённую тишину, словно выстрел. Все подскочили, как от удара тока, а сердце Вероники пропустило удар. Охранник ввалился в гостиную, его лицо было искажено решительностью, а дыхание вырывалось с хрипом.
— На территории посторонние! — сообщил он. — Датчики засекли движение!
Иван отреагировал быстрее мысли. Его тело превратилось в пружину, готовую к прыжку, а рука тут же выхватила пистолет из кобуры. Катрина тут же включила хозяйку дома.
— Парни идите — рявкнула она. — Мы с Вероникой будем в доме.
Михаил бросил на Веронику взгляд, полный тревоги и решимости. В его глазах читалось немое обещание: «Я вернусь». Затем он рванулся вслед за Иваном и Ратмиром, которые так же бросали взгляды на девушку.
Катрина, уже проверявшая оружие, заняла позицию у окна. Её лицо превратилось в маску холодной решимости.
— Оставайся здесь, — приказала она Веронике. — И не вздумай высовываться.
За окном мелькали тени, но было пугающе тихо. Ожидание стало звенящим.