Пока Катрина вглядывалась во тьму двора, Вероника, словно тень, метнулась следом. Её движения были еще немного неуверенными после травм, но она была в полной боевой готовности. Через минуту она уже скользила между деревьями, держа пистолет двумя руками, готовая к любому повороту.
Густые заросли создавали идеальную маскировку, но и превращали каждый шаг в потенциальную ловушку. Хруст ветки мог выдать её местоположение, а невидимая в темноте яма могла стать роковой. Но она уже знала эти места как свои пять пальцев. Она часто по долгу ходила по территории, изучая возможные пути отступления или боя.
Ночной воздух был пропитан влагой и запахом хвои. Где-то вдалеке слышались приглушённые голоса и шорох шагов. Кто-то явно пытался обойти их дом с флангов. Вероника замерла, прислушиваясь. Её слух, обостренный адреналином, улавливал малейшие звуки: шелест листьев, тяжёлое дыхание, едва заметный скрип металла.
Она двигалась бесшумно, словно призрак, используя каждый куст и дерево как укрытие. В темноте её силуэт почти сливался с тенями, делая её почти невидимой. Но она знала — это преимущество может обернуться против неё, если кто-то из своих примет её за противника. Но точно была уверена в том, кто к ним пришел, Вероника буквально чувствовала кожей своего мучителя.
«Нужно найти его раньше, чем они найдут меня, — думала она, осторожно продвигаясь вперёд. Каждый шаг был рассчитан, каждое движение выверено. Она была готова к бою, готова перегрызть глотку, пусть была не в лучшей форме.
Впереди мелькнула тень. Вероника мгновенно прижалась к стволу дерева, её палец лёг на курок. Сердце билось ровно, дыхание оставалось спокойным — она была готова встретить опасность лицом к лицу.
Внезапно что-то холодное и твёрдое упёрлось ей между лопаток, заставив сердце пропустить удар.
— Не дергайся тварь, — раздался знакомый голос, в котором звенела сталь.— иначе пристрелю тебя как последнюю мразь.
Вероника замерла, медленно поворачиваясь. Перед ней стоял Пётр Кольцов — его лицо было искажено яростью, а в глазах горел маниакальный огонь.
— Ты… — прошипела она словно змея, чувствуя, как кровь стынет в жилах от злости.
— Шагай вперёд, — процедил Кольцов, с силой толкая её стволом пистолета в спину. — Выкинь пистолет и без глупостей.
Она подчинилась, но каждое движение давалось с трудом. Адреналин пульсировал в венах, а в голове проносились мысли со скоростью пули: «Мне бы развернуться, и врезать ему, и тогда я смогла бы… Но он слишком близко, но как будет возможность, я вырву его хребет голыми руками».
— Тихо, — прошептал он, заводя её за угол дома охраны.
В этом полумраке его лицо казалось маской смерти. Вероника чувствовала, как страх смешивается с яростью, создавая странный коктейль эмоций. Она знала — любая ошибка может стоить ей жизни. Но и сдаваться без боя она не собиралась.
«Только не паникуй, уйми злость, — приказала она себе, стараясь дышать ровно. — Я придумаю план, и не останусь ему. Теперь мучителем стану я.»
Когда Петр вывел её за ворота, внезапный рёв двигателя разорвал ночную тишину, словно раскат грома. Из-за поворота, как хищная тень, вылетела бронированный фургон, мгновенно перекрыв единственный путь к отступлению. Фары ослепили Веронику, превратив ночь в день.
В следующее мгновение чьи-то сильные руки схватили её, заломив руки за спину с такой силой, что она едва сдержала крик. Грубая маска плотно закрыла лицо, лишив возможности видеть происходящее. Её грубо запихнули в машину, швырнув на холодный металлический пол.
Вероника слышала, как захлопнулась дверь, как взревел двигатель. Машина рванула с места, бросая её из стороны в сторону. Каждый удар о жёсткий пол отзывался болью, но она не издала ни звука. В голове пульсировала единственная мысль: «Нужно оставаться в сознании. Нужно найти способ выбраться».
Сквозь шум двигателя до неё доносились обрывки разговоров, лязг металла, чьи-то шаги. Она чувствовала, как машина мчится по извилистой дороге, как её подбрасывает на каждом повороте. Но хуже всего было это ощущение полной беспомощности — не видеть, не знать, куда её везут, кто эти люди.
«Держись, — приказала она себе, сжимая кулаки. «Ты выберешься. Ты ведь Вероника Цербер, как тебя стали называть.»
В душном салоне машины воздух казался отравленным. Каждый вдох давался с трудом через плотную ткань мешка, а сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Вероника пыталась сопротивляться, но захват был железной хваткой — её словно зажали в тисках.
Голоса похитителей доносились, как сквозь вату:— Куда ехать? — спросил водитель, чей голос показался ей до боли знакомым.— Туда, где она и должна быть, — ответил Кольцов.