Он сделал паузу, глядя на своих спутников с нескрываемым раздражением.
— Это был Кольцов… — Иван скривился, словно от зубной боли. — Держу пари, она учуяла его запах, как гончая, и помчалась рвать его на части. И плевать ей было на то, что он может оказаться сильнее её.
Михаил и Ратмир переглянулись, в их взглядах читалось немое согласие. Они действительно знали её слишком хорошо — эта женщина никогда не отступала, даже если шансы были против неё.
Катрина застыла у окна, словно статуя. Её пальцы, впившиеся в скрещённые на груди руки, побелели от напряжения. Перед глазами, как кадры из замедленной съёмки, проносились события: мерцающий в воздухе шлейф белых волос Вероники, её решительный взгляд, и оглушительный хлопок двери, эхом отразившийся от стен.
Она понимала это слишком ясно – Вероника всё осознала. Осознала, кто пришёл и за кем. Катрина чувствовала, как внутри неё закипает ярость, смешанная с отчаянием. Эта безумная девчонка ни за что не позволит кому-то другому расправиться с Петром. Только она, Вероника, имеет право стать его палачом. Только её руки должны обагрить его кровью. Только её сердце должно разорваться от этой мести.
Катрина закрыла глаза, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. Она знала Веронику достаточно хорошо, чтобы понимать – та не отступит. Не остановится, пока не достигнет своей цели. И эта цель может стоить ей жизни.
«Дура! – мысленно выругалась Катрина. – Сумасшедшая, безрассудная дура!»
Но в глубине души она понимала – если бы сама оказалась на месте Вероники, поступила бы так же. Потому что месть – это не просто желание. Это необходимость. Особенно когда речь идёт о тех, кто забрал у тебя всё.
Катрина сжала зубы, пытаясь взять себя в руки. Она должна найти Веронику раньше, чем позитиьели совершат непоправимое. Должна остановить её, пока не стало слишком поздно.
«Только бы успеть, – молилась она про себя. – Только бы успеть…»
В воздухе повисло тяжёлое предчувствие беды. Катрина чувствовала – сейчас начнётся то, что изменит всё. И остановить это уже невозможно.— Есть! — голос Алексея, словно выстрел, разорвал напряжённую тишину.
Все, как по команде, ринулись к монитору, толкаясь и пытаясь разглядеть происходящее. На экране, словно в зловещем балете, разворачивалась картина похищения: Пётр, с хищной ухмылкой на лице, грубо толкал Веронику вперёд, приставляя к её спине холодное дуло пистолета. Её бледное лицо было искажено гнева, но она не издавала ни звука.
Камера поймала момент, когда ее втолкнули в черный фургон. Дверцы захлопнулись, и машина, рванула с места, растворяясь в темноте.
В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием наблюдавших. Все понимали – теперь счёт пошёл на минуты.— Можем другие камеры посмотреть? — Ратмир впился взглядом в охранника, словно пытаясь прочесть его мысли.
— У меня доступ только к тем, что подключены к системе кабелем, — охранник пожал плечами, отводя глаза.
Ратмир бросил короткий взгляд на Ивана. Тот едва заметно кивнул, давая понять, что знает, как решить проблему. В этот момент Катрина, словно генерал на поле боя, взяла командование в свои руки:
— Значит так, — её голос прозвучал резко и чётко. — Ратмир и Михаил, берите мою машину. Иван, веди их по камерам, ищи, куда они её увезли. А я пока подключу людей в городе.
План был прост и эффективен, как удар кувалды по голове. Трое мужчин действовали с точностью швейцарских часов, каждый знал свою роль в этой спасательной операции. Время превратилось в песок, просачивающийся сквозь пальцы, и каждая секунда могла стоить Веронике жизни.
Они двигались как хорошо отлаженный механизм. Ратмир, словно гончая, рванул к машине, его движения были точными и расчётливыми. Михаил, не теряя ни секунды, на ходу рассовывал дополнительные обоймы по карманам, его пальцы двигались с ловкостью фокусника.
Ратмир молниеносно занял место за рулём, его руки, словно хищные когти, впились в руль. Михаил, запрыгивая на пассажирское сиденье, успел бросить короткий взгляд через плечо:
— Быстрее!
Двигатель взревел, как раненый зверь, шины взвизгнули, выбрасывая клубы дыма. Машина рванула с места, словно ракета, оставляя за собой лишь полосу чёрного следа на асфальте.
Ратмир вёл машину, не отрывая взгляда от дороги. Его пальцы так сильно сжимали руль, что костяшки, казалось, вот-вот прорвут кожу. Михаил, одной рукой пристегнувшись, другой методично проверял оружие — каждое движение отточено до автоматизма, словно он выполнял эту процедуру сотни раз.
В салоне царила напряжённая тишина. Только приглушённый рокот двигателя и шуршание шин нарушали её. Два человека, связанные общей целью, но разделённые бездной ненависти. Оба знали: Вероника в опасности, и это единственное, что их сейчас объединяло.