— Я не просто молчу, — продолжала она, сверля его взглядом. — Я терплю ваши разборки. Но помните: я глава этой группировки, и вы все подписали договор. Ещё одна подобная сцена — и вы пожалеете.
В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь шорохом оторванного куска обоев, колыхающегося на сквозняке. Но внезапно тишину разорвал оглушительный рёв двигателей.
Через разбитое окно было видно, как военные грузовики, словно хищные звери, окружают соседний дом. Эхо команд и приказов отражалось от стен, смешиваясь с лязгом металла. Начался обыск.— Надо убираться, — сказала Катрина.
Катакомбы
Дождь барабанил по крышам старых складов, создавая зловещий аккомпанемент их передвижению. Катрина, Ратмир, Иван и Михаил крались вдоль заброшенных строений, стараясь держаться в тени. Место, где камера зафиксировала Веронику, оказалось мрачным лабиринтом из полуразрушенных зданий и ржавых контейнеров. Когда они были тут в прошлый раз, здесь было гораздо чище — теперь же повсюду валялись битые стёкла, мусор и какие-то странные следы, будто здесь прошло стадо кабанов.
Капли дождя барабанили по капюшону Катрины, стекали по её лицу, но она не замечала этого. Её взгляд скользил по тёмным проёмам окон, выискивая малейшее движение. Ратмир, шагавший рядом, нервно поправлял кобуру — алкоголь выветрился, оставив после себя лишь раздражение и тревогу.
Михаил, державший в руке нож Вероники с эмблемой орхидеи, шёл впереди, словно следопыт. Иван замыкал цепочку, его пистолет был наготове. Каждый шаг давался с трудом — скользкие от дождя бетонные плиты предательски шатались под ногами.
В воздухе витал запах сырости и чего-то ещё — чего-то неуловимого, что заставляло волоски на затылке вставать дыбом. Казалось, само место дышало угрозой, словно живое существо, приготовившееся к нападению.Они пораспрашивали у местных, и им сказали, что эта девушка живет в мини боксах, с красными крышами, туда они и отправились.
Катрина, словно хищник, учуявший добычу, бесшумно скользнула к тёмному проёму между складами. Её палец дёрнул угол рта в едва заметной улыбке:— Здесь. Она точно здесь.
Луч фонарика Михаила, дрожа, выхватил из темноты сырые стены, покрытые плесенью. Тени плясали, создавая причудливые узоры.— Слишком много мест, где можно спрятаться, — прошептал он, водя лучом по углам.
Ржавые ворота поддались с протяжным скрипом, похожим на стон раненого зверя. Они оказались в полуразрушенном ангаре, где свет фонариков выхватывал из темноты странные предметы: раскладной стол с грязной скатертью, самодельная кровать, заваленная ворохом одеял, несколько банок с тушёнкой на импровизированной кухне.
Катрина, осторожно касаясь стопки одежды на стуле, прошептала:— Здесь кто-то живёт.
Михаил, присев на корточки, внимательно изучал помещение:— И живёт недавно. Еда свежая, постель смята.
Ратмир, словно волк, учуявший опасность, поднял руку:— Тихо.
В этот момент из темноты донёсся едва уловимый звук — будто кто-то осторожно переступал с ноги на ногу. Иван, затаив дыхание, направил луч фонарика в сторону шума.
— Там! — выдохнул он, когда силуэт в чёрной толстовке метнулся к выходу.
Фигура двигалась с невероятной скоростью, словно призрак, скользя между полуразрушенными контейнерами. Её чёрная толстовка сливалась с темнотой, делая преследование почти невозможным.
Катрина, как гончая, первой бросилась в погоню. Её ботинки глухо стучали по бетонному полу, высекая искры из ржавых гвоздей. Остальные рванулись следом, спотыкаясь о мусор и обломки, проклиная всё на свете.
Михаил, держа фонарик в зубах, перепрыгивал через груды металлолома. Ратмир, чертыхаясь, огибал острые края контейнеров. Иван, пригибаясь, пробирался через узкий проход, где едва мог развернуться.
Они мчались за ней через лабиринт из старых ящиков и бочек, где каждый поворот мог стать последним. Беглеца то и дело теряли из виду, но Катрина, словно компас, всегда указывала верное направление.
— Стой! — кричал Михаил, но силуэт лишь ускорял шаг, растворяясь в темноте.
Их фонари выхватывали из темноты лишь размытые контуры: тень, скользящую по стене, мелькнувший рукав, капюшон, скрывающий лицо. Погоня продолжалась, и каждый шаг приближал их к разгадке — или к новому разочарованию.
Погоня превратилась в безумный танец теней в темноте. Девушка в чёрной толстовке двигалась с поразительной ловкостью, словно кошка, скользя между ржавыми контейнерами и полуразрушенными стенами. Её преследовательницы не отставали, но каждый раз, когда казалось, что они вот-вот схватят беглянку, та исчезала в очередном проёме.