Вероника покачала головой, сжимая в кармане лезвие-орхидею. «Если бы ты знала, что я держала его в мыслях у его горла минуту назад», — подумала она, глядя на родинку над губой девушки.
— Нет, Молли, всё в порядке, принеси мне латте, — ответила она и поспешила в свой кабинет.
За столом она в порыве гнева сломала ручку напополам. Чернильная капля упала на конверт с грифом «Уничтожить». «Именно так я поступлю с тобой», — мысленно обратилась она к Ратмиру, разглядывая фото в папке: он в чёрном пальто возле старого склада.
Телефон завибрировал, как живой. Три быстрых касания и короткое сообщение улетело следователю Ивану: «Шоколадница, 21:00».
— Ваш латте, — Молли поставила чашку с пеной в виде сердца. Вероника прищурилась, в узоре из корицы угадывался знак Орхидеи. Случайность? Она провела пальцем по краю, стирая символ. «Играешь в обе стороны, крошка?» — раздался в голове чей-то голос.
— Спасибо, — улыбнулась она, отмечая, как дрогнули ресницы секретарши. Молли всегда пыталась угодить Веронике, ведь она единственная в этом проклятом офисе, кто не осыпает её проклятиями.
Кланстаун за окном пылал огнями. Неоновые вывески мигали, как сигналы азбуки Морзе: «Они везде. Ты одна». Вероника прикоснулась к стеклу, оставляя отпечаток пальца поверх отражения Ратмира его силуэт витал за спиной, как призрак.
— Игра по моим правилам, — прошептала она, доставая из потайного ящика дневник отца. На последней странице, испещрённой дрожащим почерком, краснела капля — вино? Кровь?
Внезапно часы на стене в холле офиса пробили семь. Звон колоколов ближайшего храма, смешался с воем сирены на улице. Вероника замерла, в ритме совпало. Отец умер в семь вечера. Дежавю, снова это противное чувство, будто ты что-то делаешь не так. Или дежавю — это, наоборот, знак того, что ты идешь в правильном направлении?
— Кто ты? — выдохнула она, повернув голову на портрет отца, который смотрел на неё с чёрной рамки. Его глаза, всегда такие добрые, сейчас казались узкими, как щели в броне. Приятный, прохладный летний ветер ворвался в открытое окно, перелистнув страницу дневника. На обороте детский рисунок: девочка, мужчина и мальчик с лицом, зачёркнутым красным крестом.
Где-то хлопнула дверь. Вероника резко обернулась, но коридор был пуст.
Шоколадница
В «Шоколаднице» витали ароматы жжёного сахара и кофе. Неоновые буквы вывески мерцали за окном, окрашивая лицо Вероники в сизый свет, словно на ней лежала пепельная маска. Её пальцы, обвитые вокруг чашки раф-кофе, оставляли на стекле жирные отпечатки.
«Отец ненавидел это место», — промелькнуло в её мыслях, когда Иван, сгорбленный, как сыщик из старых нуаров, пробирался между столиками. Его пальто блестело от дождя, словно кожа рептилии.
— Ты опоздал на двести пятьдесят секунд, — голос Вероники разрезал гул кафе, как скальпель. Её взгляд был устремлён в экран ноутбука, где мерцали документы с красными знаками.
Иван сел, расплескав немного капучино. Коричневое пятно поползло по документам, смазывая буквы «СОВ. СЕКРЕТНО». Вероника бросила на него гневный взгляд, но Иван, взяв салфетки, принялся за работу.
— У меня нет времени на любезности, — наконец произнесла Вероника, и в её глазах сверкнули ледяные искры. — Давай перейдём к делу.
— Хорошо, — следователь открыл папку, его руки слегка дрожали от волнения. — Я узнал, кто организовал убийство твоего отца.
— И кто же? — её голос оставался спокойным, но в глазах промелькнула искра, похожая на отблеск пламени.
— Один из высших руководителей «Чёрной орхидеи», — ответил Иван, его голос стал тише. — Вы его называете Верховной орхидеей. Но это ещё не всё. У меня есть доказательства связи с крупными чиновниками этого же человека. Может они в сговоре?
— Это шутка? — произнесла она, вновь глядя в экран, её пальцы замерли над клавиатурой. — Верховная орхидея, только одна, ею был мой отец, а теперь это я. Есть Монархи, это Ратмир и Петр, Ратмир та ещё сволочь, но он не имеет отношения к убийству. Петр тоже, много о себе думает, но мало что из себя представляет.
— Возможно, ты ошиблась… — начал было Иван.
— Никакой ошибки быть не может! — воскликнула она, —Я ищейка, если ты не забыл, — в её голосе зазвучали металлические нотки, а в глазах промелькнула тень.
Иван понял, что Вероника не в духе, его взгляд скользнул по её напряжённым скулам.
— Знаю, — вздохнул следователь, его голос стал мягче. — Мы должны подозревать всех. У меня есть доказательства, но достать их пока не могу. Я должен действовать методично.