—С чего ты вообще взял, что мне это нужно? – процедила Вероника сквозь зубы, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. —Твой бизнес, который тонет в море людских слёз, мне не нужен. И можешь не рассчитывать на мою помощь. Лучше убей.
Павел лишь усмехнулся, его взгляд оставался холодным и непроницаемым. Он развернулся и вышел, оставив её наедине с тяжёлыми воспоминаниями.
Когда дверь за ним закрылась, Вероника взяла в руки фотоальбом, который он оставил. Она понимала – этот день особенный, но совсем не по той причине, о которой он думал. Не потому, что он решил поделиться с ней частичкой их прошлого. А потому, что она наконец-то увидела трещину в его безупречной броне.
Значит, у тебя есть слабость, – прошептала она, перелистывая страницы альбома. И я обязательно найду способ ею воспользоваться.
Теперь в её глазах загорелся опасный огонёк.
Секрет Пабло
В одну из бесконечных ночей, когда стены давили особенно сильно, а мысли становились невыносимыми, Вероника наконец-то позволила себе сломаться. Она плакала так горько и безутешно, что казалось, из её тела уходят последние капли влаги. Слезы текли нескончаемым потоком, словно пытаясь смыть всю боль и отчаяние, скопившиеся за эти долгие дни страданий.
Её рыдания эхом отражались от холодных стен, превращая камеру в подобие гроба, где похоронены все её надежды. Она плакала до тех пор, пока не почувствовала, что внутри не осталось ничего – ни слёз, ни сил, ни желания бороться. Только тогда измученное тело погрузилось в глубокий, беспробудный сон.
И в этот момент, когда она была наиболее уязвима, когда её сознание отключилось от реальности, дверь со скрипом отворилась. Тяжелые шаги отца эхом прокатились по камере, но Вероника не услышала их. Не услышала, как он остановился у её кровати, как внимательно рассматривал её спящую.
— Просыпайся, — его голос прогремел неожиданно громко, словно раскат грома в ясном небе.
Вероника подскочила так резко, что голова закружилась. Её затуманенный сном взгляд встретился с его холодным, изучающим взглядом. Она мгновенно поняла – её слабость не останется незамеченной. Он увидел её уязвимость, и теперь это знание станет ещё одним оружием в его арсенале.
— Ты думала, что я не замечу? — его губы искривились в ухмылке. — Плач – это тоже форма слабости, Вероника. И ты только что продемонстрировала мне свою.
— Да катись ты к черту !— ответила ему Вероника, представляя как придушит его же папкой. Павел лишь улыбнулся и сел на краешек ее кровати.
— Вот, узнаю свою Веронику... Ты всегда была не такой как все, никогда не задумывалась почему?
Вероника ответила ему холодным взглядом. — Ты сменила по меньшей мере двенадцать школ, я удивлён был, что университет ты закончила без проблем.
— К сути можно?— спросила Вероника, скучающе смотря на его папку в руках. — Если ты снова пришел похвалиться, какой ты крутой профессор, можешь катиться обратно.
— Ты не понимаешь масштаба того, что я делаю, — разозлился Павел сжимая папку до хруста, — Это не просто исследования. Это шанс для всего человечества сделать качественный скачок вперёд.
Вероника протерла руками лицо, глядя на Павла, который казалось тоде рыдал всю ночь.
—И как же? Продавать людям идеальных младенцев? Создавать из них армию? Или что ты сам собирался из них делать?
— Та лаборатория занималась тем, что хотела Черная орхидея. Мне не нужна армия, у меня другая цель.
— И ради этой цели ты готов пожертвовать собственной дочерью, закрыв ее как свинью в своем чудо ангаре?
— Я не пожертвовал тобой, — возражал он. — Я обеспечил твою безопасность. Здесь ты в полной сохранности, пока я завершаю свою работу.
— Работу? — Вероника горько усмехнулась, глядя как светится в полумраке лицо отца.
Он молчал, глядя куда-то в бетонную стену. В эти моменты она замечала в его глазах что-то, похожее на сожаление.
— Я ученый, Вероника, — наконец произнес он. — И я стою на пороге величайшего открытия в истории человечества. То, что я создаю, может изменить всё – медицину, технологии, саму суть человеческого существования.
— И ты думаешь, я поверю, что это оправдывает то, что ты сделал? — она отвернулась к стене.
— Не оправдывает, — тихо ответил он. — Но объясняет. Иногда ради большого блага приходится жертвовать малым.
Вероника вспомнила слова Катрины, которая думала так же.
— Значит то малое, о чем ты говоришь , я?— бросила она через плечо. — Или может быть мама, которую ты загубил? Или может быть твой сын Марк, про которого ты кстати вообще забыл.
Отец не ответил. Просто развернулся и молча направился к двери, словно его не задели её слова.