— И вот так всегда! — выкрикнула Вероника ему в спину. — Как только что-то происходит, ты просто уходишь от последствий! Даже разыграв свои смерти, ты просто сбежал! Потому что ты… трус!
Павел замер у самой двери. Его рука, словно сама по себе, скользнула по шершавой поверхности стены. Медленно, почти неохотно, он развернулся. В его глазах вспыхнул опасный огонёк, а взгляд стал тяжёлым, как свинцовое небо перед грозой.
— Что? — продолжала наступать Вероника, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Скажи, что я не права? Ты только и можешь, что уничтожать тех, кто тебя любит!
Несколько бесконечных секунд они молча смотрели друг на друга. В воздухе повисло напряжение, густое, как туман. Наконец, Павел шумно выдохнул, словно сбрасывая с себя невидимый груз. Он развернулся, прошёл обратно и снова сел напротив неё, но теперь в его позе не было прежней уверенности.
— Ты думаешь, что знаешь всё, — тихо произнёс он, глядя куда-то мимо неё. — Но ты даже не представляешь, какой груз я несу на своих плечах.
— Да мне плевать на это, ясно?! — взвилась Вероника, в её глазах вспыхнул яростный огонь. — Ты — не отец, а какой-то бессмертный зомби, который воскресает, чтобы снова всех предать! Твоя так называемая «семья» для тебя — пустой звук, а честь — просто слово из словаря! Твоя компания и эти безумные эксперименты — просто кучка дерьма в пробирке!
Павел побледнел, но не отвел взгляд.
— Не тебе судить о том, что я создаю, — процедил он сквозь зубы.
— Судить? — она рассмеялась, но в её смехе звучала сталь. — Да ты сам не в своём уме, если думаешь, что твои опыты важнее семьи, которая тебя любила!
— Я защищал вас! Потому что тоже любил!— рявкнул Павел, в его глазах вспыхнул гнев.
— Защищал? Любил?— Вероника сделала шаг навстречу, её голос звенел от презрения. — Ты называешь защитой и любовью то, что разрушил нашу жизнь? Ты — как одержимый, бегаешь от одной смерти к другой, вместо того чтобы жить нормально! Ты — просто сумасшедший ублюдок, который прячется за маской гения!
Павел отшатнулся, словно от удара.
— Ты не знаешь, о чём говоришь, — тихо произнёс он.
— О, я знаю! — взвизгнула она. — Ты боишься показать свое истинное лицо самому себе. Каждый раз когда ты смотришь в зеркало тебя выворачивает на изнанку от самого себя!
— Прекрати! — крикнул Павел, но в его голосе слышалась боль. Она была права...
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. В воздухе повисло такое напряжение, что, казалось, оно могло воспламениться.
— Уходи, — наконец произнесла Вероника, её голос дрожал от ярости. — Просто уходи и больше никогда не появляйся. Ты для меня умер год назад!
Павел помедлил, затем развернулся и направился к двери. Когда он уже взялся за ручку, Вероника бросила ему в спину:
— Ты можешь обманывать весь мир и себя. Ты — потерял всё, что действительно было важно.
Павел развернулся, и стало понятно, эмоции и чувства взяли свое. То что он сдерживал в себе вот вот взорвется.
—Да, я потерял! – его голос дрожал от сдерживаемых слёз. – И я сожалею об этом больше, чем ты можешь представить! Но что сделано, то сделано. Однако есть способ искупить мои грехи перед всеми, кому я причинил боль – перед тобой, Марком, матерью…
Он тяжело опустился на кровать, уставившись в пустоту перед собой невидящим взглядом.
—Анна… Она была единственным лучом света в моей беспросветной тьме. Мы создали нечто невероятное – препарат, способный изменять ДНК ещё в утробе матери. У Анны были идеальные показатели: крепкий иммунитет, превосходные данные по всем параметрам. Я был абсолютно уверен, что всё получится… — Его губы искривились в горькой усмешке. —Даже мои коллеги говорили, что это станет настоящим прорывом. И я верил им. Верил…
Вероника почувствовала, как земля уходит из-под ног. Её пальцы побелели от напряжения, костяшки захрустели, словно сухие ветки.
— Я провёл этот эксперимент и над тобой, Вероника, – голос Павла прозвучал как приговор, его взгляд прожигал насквозь.
Вероника, шатаясь, рухнула на стул, хватая воздух пересохшими губами.
— Я не знал, что побочка скажется на Анне, – продолжал он, будто не замечая её состояния. — Я вмешался в природу, и после второй беременности она совсем стала плоха. Тогда я снова решил проверить свои пилюли, сделанные из орхидей с псилоцибином. Ей стало лучше, но они вызвали такое привыкание, что погубили её.
Каждое его слово было как удар молота, разбивающий её мир на тысячи осколков.
—Нет! – Вероника взметнулась со стула, её глаза метали молнии. – Ты хочешь сказать, что из-за твоих чёртовых экспериментов погибла мама?!