Павел взглянул на фото в рамке: Вероника в три года, с плюшевым медведем, которого он назвал «Контрольным образцом». Медведь давно сгорел в крематории биоматериалов.
— Прости, — его голос разбился о тишину, как стеклянная колба. Шприц вошёл в порт инъектора, вливая в вену бесчувственной Вероники ген "Альфа".
Павел наблюдал, как ген «альфа» пожирает её воспоминания. Она забыла медведя. Забыла, как в шесть лет вычислила его пароль, взломав домашний сервер. Забыла, что страх можно имитировать, чтобы доставить отцу радость.
— Наука требует жертв, — сказал он, но это звучало как заклинание, а не оправдание. — Ты никогда ничего не боялась, а теперь страх для тебя будет только слово...
— Жертва №17 готова к протоколу Иисус, — произнес ассистент стоя над телом Вероники.
Павел замер перед инъектором, пальцы сжали шприц так, что суставы побелели. Внезапно запах моря ударил в сознание — солёный, жгучий, как тогда…
Пятилетняя Вероника сидела на берегу, её пальчики методично выкладывали ракушки в идеальную геометрическую спираль. Рядом валялся брошенный совок — обычные детские игры её не интересовали. Анна, смеясь, снимала дочь на камеру: «Смотри, Паш, наша малышка Фибоначчи!»
— Папа, почему волны движутся по синусоиде? — вдруг спросила Вероника, не отрываясь от узора. Её голосок звучал как голосок куклы, только слова были недетские. — А если сделать волнорез из графена, можно ли рассчитать…
Павел тогда резко встал, песок посыпался с пляжного полотенца. Сердце билось так, будто хотело вырваться и утонуть в море. Он сам спроектировал её нейронные связи, но слышать это из уст ребёнка…
— Пора купаться! — перебила Анна, подхватывая дочь на руки. Вероника не заплакала, не засмеялась — просто обвила мать тонкими ручками, как алгоритм, выполняющий протокол «объятия».
Ночью, пока Анна спала, Павел вытащил из чемодана портативный секвенатор. Капля крови дочери ничем не отличалась от крови обычного ребёнка. Но когда он рассмотрел ее под микроскопом, то увидел, как генетические маркеры совпали с прогнозом на 99,8%. Эксперимент удался. Он должен был ликовать, спустя столько лет Павел видел результат исследования.
Но почему тогда он, прижавшись лбом к холодному окну бунгало, смотрел, как Вероника во сне решает уравнения пальцем на запотевшем стекле, и впервые задумался — а человек ли она?
***
Когда Вероника очнулась, в ушах ещё стоял звон от резкого пробуждения. Первое, что она осознала – она лежит на твёрдом столе, а её тело сковано неудобной позой. Второе – на ней надет чёрный костюм, который она точно не надевала.
Внезапный грохот вырвал Веронику из вязкого омута беспамятства. Резкие голоса, торопливые шаги, металлический лязг – всё это сливалось в какофонию ужаса, от которой кровь стыла в жилах. Кто-то был совсем рядом, и по звукам их было много – слишком много для одного человека, оказавшегося в такой ситуации.
Её сердце колотилось как безумное, готовое выпрыгнуть из груди. В горле пересохло настолько, что даже мысль о глотке воды казалась невыносимой пыткой. «Что происходит? Где я? И почему на мне этот чёртов костюм?» – мысли метались в голове, словно испуганные птицы.
Тело казалось чужим – неповоротливым и тяжёлым, будто кто-то налил в мышцы расплавленный свинец. Грубые верёвки впивались в кожу, оставляя глубокие борозды. Каждый вдох давался с трудом, а паника, подобно ядовитому туману, медленно заполняла сознание, грозя поглотить разум целиком.
— Где я? — прохрипела она, тщетно пытаясь разглядеть что-либо в густой пелене полумрака.
— Знаешь, — голос отца прозвучал из тёмного угла, — ты устроила в Кланстауне такой переполох, что даже мне стало завидно. — Он вышел вперёд, держа в руках планшет и сверяя данные с экраном, зависшим над её лицом. — Военные окружили город, там настоящий хаос. “Орхидея” больше не контролирует ситуацию.
На губах Вероники промелькнула едва заметная улыбка триумфа. Адреналин постепенно отступал, уступая место ледяному торжеству. Она давно вынашивала этот план, кропотливо программируя систему на ежемесячное введение кода. И вот когда этот код не был введен вовремя, конфиденциальные данные хлынули в сеть стремительным потоком – именно так, как она рассчитала.
Этот сюрприз предназначался Кольцову, но судьба преподнесла неожиданный поворот – её план заставил трепетать и другого врага, того, кого она меньше всего ожидала увидеть в этой роли: собственного отца.