Вероника превратила свои ночные бдения в настоящую тренировку, уничтожив все камеры в своей палате. Она спокойно поднимала тяжёлую кровать одной рукой и ставила её на место без единого скрипа, что стало для неё детской забавой. Её чувства обострились до предела – она слышала, как тикают наручные часы у охранника в коридоре, и могла определить, кто идёт по одному только запаху.
«Ну что ж, папочка, спасибо за апгрейд, – думала она с едкой ухмылкой. —Сделал из меня супермена? Отлично! Теперь у меня есть все шансы отправить тебя на заслуженный отдых».
Она научилась улавливать шаги охранников за три коридора, могла определить их количество и даже оружие по характерному позвякиванию. А вчера случилось нечто невероятное – когда она вспомнила его издевательскую фразу отца «Ты больше не будешь злиться», её кожа затвердела, превратившись в настоящий бронежилет.
«Нет, папочка, – думала она, сжимая кулаки. – Я не только буду злиться. Я буду мстить. И твои драгоценные мозги полетят в тартарары, можешь быть уверен, я размажжу твою башку как только представится возможность».
Каждое новое открытие своих способностей только усиливало её решимость. Она больше не была слабой жертвой – она стала оружием, и теперь знала, как им правильно воспользоваться.
Прощение
Холод металла впивался в запястья, наручники звенели при каждом движении. Вероника чувствовала на затылке дыхание охранников — смесь кофе и мятной жвачки. Их шаги гудели в пустом коридоре, где мерцали лампы дневного света. Когда один из них, проверяя телефон, рассмеялся, её пальцы, скользкие от пота, молниеносно нырнули в карман его форменной куртки. Ключ-карта обожгла ладонь, словно раскалённый уголь.
Когда ночная тишина окутала помещение плотным одеялом, Вероника выскользнула из своего заточения. Охранник уснул за столом, с телефоном в руках. Только писк датчиков из-за закрытых дверей нарушал безмолвие. Босые ступни Вероники примерзали к ледяному полу, дрожь поднималась по ногам, превращая кровь в лёд. Тени от аварийных фонарей искажали реальность, превращая знакомые таблички в непонятные иероглифы. Каждый скрип двери заставлял сердце подпрыгивать к горлу, но коридоры вели в бесконечные тупики, где красные индикаторы электронных замков подмигивали, словно насмешливые глаза. Она никак не могла найти выход в этом лабиринте смерти.
Вероника шаркала босыми ногами по бетону, впитывая запах сырости и машинного масла, когда заметила дверь с запотевшим окном. За стеклом — силуэт человека, прикованного к койке. Она прижалась лбом к холодному стеклу и замерла: перед ней лежал Кольцов, его худое тело опутано проводами, как паук, впившийся в жертву. На мониторе над изголовьем прыгали зелёные волны — сердцебиение, ровное и механическое, будто его уже подключили к машине навсегда.Дверь скрипнула, словно вскрикнула. Вероника вошла, не сводя глаз с его груди, поднимавшейся неестественно резко — будто лёгкие работали на сжатом воздухе. Она помнила, как мечтала вонзить нож в его горло после того, как он несколько раз ее пытался убить. Но сейчас её пальцы сами потянулись к ремням. Замки щёлкнули один за другим, металл падал на пол, звонко отражаясь от стен.
— Почему? — Петр распахнул свои глаза, которые впали во внутрь, а его голос был хриплым, как скрип несмазанных шестерёнок. Кольцов повернул голову, и Вероника увидела шрам — свежий, от виска до подбородка, будто кто-то провёл по его лицу раскалённой иглой.
Вероника встала и направилась к выходу, под его пристальным взглядом, но взглядзамерла у двери. Её рука сжала косяк так, что побелели суставы.
— Потому что я не такое чудовище как ты, — бросила она, не оборачиваясь.
Её шаги эхом отражались от бетонных стен, пока она шла по коридору. Каждый поворот казался одинаковым — бесконечные ряды дверей, тусклый свет аварийных ламп, запах дезинфекции и металла. Но она не позволяла себе останавливаться, не давала страху взять верх.
«Я не стану его чудовищем», — повторяла она как мантру, сжимая и разжимая кулаки. В венах пульсировала новая сила, но она была не просто физическим проявлением — это была сила воли, решимость доказать Кольцову, что он ошибается.
Где-то вдалеке послышался лязг металла — звук открывающихся дверей. Вероника замерла, прислушиваясь. Её обострившийся слух уловил шаги — тяжёлые, размеренные. Охранники? Или что-то похуже?
Она прижалась к стене, её кожа затвердела, превращаясь в броню. Нет, она не станет жертвой. Не станет чудовищем. Она станет тем, кто положит конец этому безумию.
Коридор разветвлялся, и она выбрала путь, ведущий наверх — к свету, к свободе. Каждый шаг давался всё легче, словно с каждым метром её решимость только крепла.