«Я не стану его чудовищем», — повторила она, ускоряя шаг. Теперь это была не просто фраза — это была клятва. Клятва самой себе.
Дверь выросла перед ней внезапно, словно вырос из пола — массивная, стальная, с выцветшей табличкой «Комната управления». Буквы расплывались перед глазами, пока она не подошла вплотную, вглядываясь в полумрак.
Пневматика выдохнула тихое шипение, и створка медленно отворилась. В нос ударил резкий запах озона и машинного масла. Синие экраны мониторов слепили глаза, словно звёзды в ночном небе. Провода, извиваясь, тянулись к потолку, напоминая электрические лианы, оплетающие древний храм технологий.
Центральная панель управления выглядела как пульт космического корабля из забытого будущего. Цифры и индикаторы мерцали, создавая причудливый танец света в полутёмном помещении. Пальцы Вероники дрожали, когда она коснулась холодных рычагов управления дамбой.
Жёлтая кнопка «Аварийный сброс» под прозрачным колпаком манила, как запретный плод в райском саду. «Если не могу выбраться отсюда, то похороню всех здесь», — пульсировала мысль в её голове. Старая дамба, изношенные конструкции — всё это не выдержит аварийного сброса. «Пусть город пострадает, но я уничтожу эту раковую опухоль и не позволю больше никому становиться подопытным кроликом!»
Она замахнулась, её кулак, твёрдый как сталь, обрушился на прозрачный колпак с такой силой, будто хотел пробить бетонную стену. Кнопка поддалась с тихим щелчком, и индикаторы на панели начали меняться, окрашивая комнату в тревожные красные тона.
«Вот и всё», — подумала она, глядя, как механизмы приходят в движение. Теперь уже ничего нельзя было изменить.
Сначала пришёл глухой рокот, похожий на пробуждение подземного гиганта. Пол задрожал, сбрасывая с полок стопки пожелтевших отчётов, которые закружились в воздухе, словно осенние листья. Веронику швырнуло к стене с такой силой, что воздух со свистом вылетел из лёгких.
Где-то глубоко внизу, за десятками бетонных перекрытий, с лязгом задвигались стальные затворы, перекрывая водные потоки. Сирена взвыла, как раненый зверь, её вой отражался от стен, создавая какофонию звуков. Красные лампы замигали в такт бешеному пульсу, отбрасывая зловещие тени.
По коридорам эхом разносились крики и топот десятков ног: «Блок B, немедленно!» Персонал мчался к аварийным выходам, их шаги сливались в единый грохот, напоминающий приближение армии.
Она успела лишь обхватить колени дрожащими руками, когда дверь взорвалась от удара. В проёме возник отец — его лицо было искажено яростью, за его спиной виднелись бегущие охранники, их оружие было направлено на комнату управления.
— Ты думаешь, что всё это остановит меня? — прохрипела Вероника, поднимая голову. Её глаза светились неестественным светом, кожа затвердела, превращаясь в броню. — Эта дамба умрёт вместе со всеми вами!
Павел сделал шаг вперёд, его взгляд скользнул по панели управления. На индикаторах уже горели цифры обратного отсчёта, отсчитывая последние секунды до катастрофы.
Пробуждение
Сознание возвращалось обрывками: запах ладана и старого дерева, тепло шерстяного пледа на плечах, тихий гул голосов где-то за стеной. Вероника открыла глаза, и первое, что увидела, — трещину на потолке, извивавшуюся, как шрам. Потолок в трещинах, напоминало ее палату, в которой она была не так давно. Но потом она почувствовала его руку. Михаил сидел рядом, сжимая её ладонь так крепко, будто боялся, что она рассыплется в прах, если отпустит.
— Ты жива, — его голос дрогнул, словно это он только что вырвался из ада, а не она.
Вероника попыталась подняться, но её тело казалось сделанным из свинца, каждое движение давалось с трудом. Она чувствовала, как сила утекает сквозь пальцы, оставляя после себя лишь слабость и головокружение. В углу комнаты, словно статуи, застыли трое: Иван, чьи руки были скрещены на груди, словно он пытался удержать внутри бурю эмоций; Катрина, с неизменной тростью в руках, которая постукивала по полу в такт биению сердца; и Ратмир, чьи пальцы нервно скользили по рукояти ножа, выдавая его внутреннее напряжение.
Все смотрели на неё — не с облегчением, а с тревогой, будто она была не спасённой, а бомбой замедленного действия, готовой взорваться в любой момент. В их взглядах читалось недоверие, смешанное с жалостью и чем-то похожим на страх. Страх перед той силой, которая пробудилась в ней, и перед тем, что она могла сделать.
Свет из окна падал на их лица, отбрасывая резкие тени, которые делали их черты ещё более острыми и суровыми. Воздух был тяжёлым, наполненным напряжением, которое можно было резать ножом. Вероника чувствовала себя как в клетке, окружённая врагами, которые притворялись друзьями.