В воздухе повисло тяжёлое молчание. Они искали Веронику — живую, дышащую, страдающую. Но нашли лишь оболочку, наполненную яростью и жаждой возмездия. То, что когда-то было её душой, теперь казалось обугленным пеплом, развеянным по ветру.
Михаил, глядя вслед удаляющемуся силуэту, прошептал:— Мы потеряли её. Потеряли навсегда.
И в этом признании была не только боль утраты, но и страх перед тем, что они сами, возможно, создали монстра, которого теперь не смогут остановить.
Мысли пульсировали в голове Вероники, как древнее заклинание, высеченное на камне:
«Я не чудовище. Я — возмездие».
Каждый шаг Вероники обрушивался на землю, как удар кузнечного молота, высекая искры из камня. Дыхание вырывалось из груди огненными клубами, словно в её лёгких бушевал древний вулкан, готовый извергнуться в любой момент. Она мчалась сквозь ночь, и с каждым мгновением её сила росла, перерождая её в нечто, превосходящее человеческую природу. Павел Церцер заплатит за все.
В этом новом человеке, которое он создал своими руками, боль и ненависть слились воедино, создав существо, живущее единственной целью — найти и покарать. Её тело двигалось с такой скоростью, что воздух свистел в ушах, словно тысячи маленьких клинков. Деревья раскачивались в такт её бегу, будто приветствуя восхождение нового хищника, а луна следила за ней с небес, освещая путь холодным светом неизбежного возмездия.
В этом безудержном беге Вероника наконец-то ощутила то, чего никогда не чувствовала раньше — настоящую жизнь. Жизнь, где нет места сомнениям и страхам, где есть только цель и ярость, где боль стала силой, а ненависть — топливом для её неукротимого духа. Она была воплощением возмездия, и в этом была её истинная суть.
Вероника тенью скользнула между бетонных колонн, игнорируя ошарашенные взгляды охранников в форме Ордена. Ночной воздух, пропитанный запахом жжёного масла и солёного бриза, обжигал лёгкие. Автоматические ворота, похожие на челюсти робота, уже начинали смыкаться с противным писком сервоприводов.
Но судьба преподнесла неожиданный подарок. У мусорных контейнеров, словно чёрный хищник, притаился Harley-Davidson Street Glide. Кастомный тюнинг превратил его в произведение искусства: усиленная рама, хищные противотуманки с синей подсветкой, свежая царапина на баке в форме молнии. В замке зажигания торчал ключ — видимо, владелец спешил так, что забыл даже шлем.
— Идеально, — прошипела она, срывая с руля шлем AGV с зеркальным визором. Её пальцы дрожали не от страха — в венах бурлил чистый адреналин, как после инъекции чистого кофеина.
Мотоцикл взревел, словно голодный зверь, почувствовавший кровь. Вероника наклонилась к рулю, её голос стал тихим и угрожающим:
— Ты теперь мой красавец.
Первая передача ударила так резко, что Вероника впечаталась в бак, оставив на нём отпечаток своей ярости. Мотоцикл взвыл, высекая искры из асфальта своими хищными когтями-колесами. Ворота пытались сомкнуться, но она проскользнула в щель, как нож в масло.
Асфальт заплясал под колёсами, когда она вырвалась на ночную трассу. В голове пульсировал один маршрут — туда, где её ждал самый страшный кошмар. GPS-навигатор внутри неё работал точнее любого электронного устройства.
Дождь обрушился внезапно, как будто небеса решили помочь ей скрыться. Капли барабанили по кевларовому костюму — ещё одному “подарку” от отца, который теперь защищал её от его же планов. Ветер выл в ушах, заглушая рёв двигателя, но она слышала только одно — биение своего сердца, отсчитывающего последние секунды до встречи с палачом.
Мотоцикл летел по мокрой дороге, оставляя за собой шлейф из брызг и ярости. Вероника чувствовала, как её тело сливается с машиной в единое целое — женщина и сталь, объединённые жаждой возмездия. Впереди маячила цель, и она знала: сегодня всё изменится.
Теперь пришло время показать, кто здесь настоящий монстр.