Обычно его лицо напоминало грозовое небо, но сегодня в нём читалась странная умиротворённость — словно океан, застывший перед цунами. Взгляд скользнул по ней медленно, оценивающе, и где-то в глубине янтарных глаз дрогнула искра. Улыбка? Или отблеск пламени, пожирающего таких девушек, как Вероника? Сердце Вероники снова забилось, как крылья пойманной бабочки. «Улыбается мне, серьёзно?»
— Присаживайся, — его бархатный голос заставил мурашки пробежать по спине. От страха ли?
Вероника опустилась на стул, словно на электрический. Каждый нерв в её теле звенел, как колокол. Он знает. И сейчас устроит ей разнос.
— Я хочу извиниться, — неожиданно для Вероники выпалил он. Пальцы Ратмира сплелись в костяной клубок. — За слова. За угрозы, в общем, за всё. — Голос вдруг дрогнул, он прочистил горло и посмотрел на Веронику, которая с удивлением уставилась на него.
«Ничего себе поворот, — удивлённо думала девушка. — Такого я точно не ожидала, как-то всё подозрительно».
— Твой отец был мне братом, — снова заговорил мужчина, поправляя галстук. После он медленно повернулся к окну, где летняя гроза выписывала в небе яркие вспышки. — Мы прошли ад рука об руку. Его смерть… — Челюсть сжалась, будто тиски. — Это была не гибель, это было предательство вселенной.
«Предательство вселенной, — посмеялась Вероника про себя. — Как же, скорее чье-то другое предательство». Она вспомнила вдруг слова следователя, что может она ошибается, и это действительно был Ратмир или Петр? Они ведь готовы были глотку ей перегрызть за то, что отец все завещал ей, а ни им. Ведь все эти бизнесы, именно их наследие.
Вероника почувствовала, как по рёбрам ползёт ледяной паук. Она и не подозревала, что балансирует на лезвии — там, внизу, в пропасти, мелькали тени «Орхидеи»: безликие фигуры с ножами вместо пальцев. «Или Ратмир тоже думает, что смерть отца была не просто случайностью, он подозревает кого-то из «Орхидеи. Или он понял, что я копаю и могу наткнуться на его следы».
— Хочу сообщить тебе, что я взял тебя и твою семью под своё крыло, — голос Ратмира громыхал в такт грома. — Мои люди присматривают за тобой и за Еленой с Марком. Будь уверена, что ты всегда в безопасности.
«Что вообще происходит? Да какая муха его укусила?»
Его глаза встретились с её взглядом — и вдруг сталь в них растаяла, обнажив трещину:— Твоё расследование — игра с огнём в пороховом погребе. В той истории, где умер твой отец, правда жрёт правду, а ложь рождает чудовищ.
Он говорил какими-то загадками, Вероника уже перестала понимать его метафоры. «Знает про расследование, ну конечно. Вот же хитрый ублюдок». Вся его внешность вдруг снова стала для нее не приятной.
— Я должна знать! — Наконец подала голос девушка, вскинув подбородок, и в этом движении вспыхнул весь её отец. Она не покажет истинных эмоций, пусть думает, что она повелась.
«И чего я ожидал от дочери Церцера? — думал Ратмир,— У него был позывной Цербер, но, по всей видимости, она унаследует и его. Эта девушка не остановится даже перед смертью. Бесполезно пугать ее».
— Тогда слушай! — Ратмир встал с места, превратившись в вулкан в костюме от Бриони. Ладонь с рубцами от пуль врезалась в стол: — Я стану твоим проводником в этом аду. Но! — Палец взметнулся, как клинок. — Каждое твоё «спасибо» будет стоить мне крови. Каждая твоя ошибка — ножом в спину мне.
Он наклонился так близко, что она увидела в его зрачках своё отражение — маленькое, хрупкое, но с глазами, полными уверенности.
— Ты унаследовала его дело, а я взял тебя под свою защиту. Поэтому… — Внезапно он сжал её плечо — жест, похожий и на угрозу, но слишком аккуратный и нежный. — Я несу ответственность за твои действия.
Вероника вопросительно посмотрела на его руку на своём плече, а когда он её убрал, уверенно заговорила:
— С чего ты взял, что мне нужна твоя помощь?
Ратмир лишь улыбнулся ей и прошелся по кабинету, остановившись у панорамного окна, смотря на город, который был в их власти.— Другого я и не ожидал от дочери Цербера. Только вот у тебя не три головы, а гораздо больше.
Ратмир так же, как и Вероника, читал людей, как открытую книгу. Только он видел характер человека, а не его сущность. Вероника была даже опаснее Павла, она не знала пощады, не знала поражения и никогда не отступала назад. Только из-за ее молодости, она еще не открыла свои некоторые темные стороны, но Ратмир уже видел их, и они рвутся наружу. Мужчина знал, когда те вырвутся, нужно быть ей другом. Иначе, от того, кто стоит на ее пути, даже костей не останется.— Я могу идти? — спросила Вероника, вставая с кресла. Её мокрый плащ оставил мокрые следы на кожаном кресле, как противостояние.— Иди, — сказал мужчина, глядя на мегаполис в свое большое панорамное окно.